— Футбол, — кивнул Неделин.

— Ну тогда понятно, почему ты у Сашки автограф не стал просить. А то она у меня в некотором роде знаменитость.

— Папа… — поморщилась девушка.

— Дело житейское, дочка, — махнул рукой полковник. — Сегодня — знаменитость, завтра — забудут, как тебя звать. Не в этом дело. Мы, Семен Петрович, хотим понять, что у вас тут происходит. Как частным лицам нам интересно, не пора ли наш коттеджик в Новоладожске, пока не поздно, продавать.

Черные глаза-маслины Неделина потускнели. Он поводил из стороны в сторону свой фужер по столу, потом словно скинул оцепенение, шумно вздохнул и снова наполнил фужеры.

— Выпьем, Николай Трофимович, — с обреченной решимостью проговорил он. — Я рад, что вы пришли. Можно сказать, даже счастлив. Что там у вас собой? Диктофон? Или видеокамера?

— Ты провидец, Семен Петрович, — улыбнулся Барсуков. — И диктофон, и видеокамера. Выпьем…

— Я никогда в жизни не ощущал такого бессилия, — сказал Неделин, когда бутылка более чем наполовину опустела. — Меня поставили в патовые условия. Они не разрешают вызвать специалистов из города. Они не помогают финансированием, хотя дураку ясно, что в подобных обстоятельствах изыскиваются дополнительные резервы. У меня нет оборудования, нет химикатов, чтобы произвести необходимые анализы. У меня, извините, мыло кончается.

— Кстати, о мыле, — встрепенулся Барсуков. — Это заболевание не может быть вызвано воздействием каких-то вредных веществ на кожу? Внешним воздействием?

— Не все так просто, — покачал головой Неделин. — В принципе я сначала склонялся к подобному выводу. Но у людей наблюдаются и внутренние патологии. Замедляются реакции, нарушается координация. Я не говорю уже о вегетатике, сердечных нарушениях. В общем, все по отдельности диагностировать можно. Но все вместе… Лично я не берусь. Я ведь по специальности хирург. Нужен консилиум. Но руководство города наотрез отказывается от подобного мероприятия. То есть не совсем отказывается. А просит подождать. Некоторое время… У меня иногда складывается впечатление, что наш мэр, господин Недолицымов, дожидается, пока мои пациенты отправятся на тот свет. Ну, или выздоровеют сами собой.

— Семен Петрович, — обратилась к главному врачу Саша. — Как вы отнесетесь к тому, что эти ваши слова прозвучат в эфире? Один мой знакомый журналист сказал, что вы опасаетесь за свою карьеру. Вы давали какую-то подписку…

— Аркаша Брыкин? — усмехнулся Неделин. — Он склонен драматизировать многие вещи. Представитель администрации, действительно, принес мне какую-то бумажку. Что-то там говорилось насчет предотвращения паники в городе. Но я полагаю, что бумажка эта юридической силы не имеет. А страна большая, и до сих пор врачи в ней в большом дефиците. Если вам удастся пробиться с этой информацией в эфир, возможно, ситуация изменится. Хотя, учитывая все обстоятельства вкупе… У меня большие сомнения по поводу возможности демонстрации моего интервью. Дай вам Бог технику вынести… С них станется произвести личный досмотр. Меня, например, какой-то штукой сканируют, когда я на работу прихожу.

— Нас не сканировали, — сказал Барсуков.

— Может быть, их ваши погоны смутили, — пожал плечами Неделин. — А может, разленились, расслабились. Выходной как никак. Я вот чему удивляюсь, уважаемые гости. Почему информация до сих пор в прессу не просочилась? Ведь я с Брыкиным не просто так разговаривал.