Писк.

– Хорошо, не в обхвате, а в…

– Боже… – Эш потер голову, – если бы мне сказали, что домовой спорил с бесом о размере его члена во время задания по поиску нектара посреди ночи, я бы решил, что это я принимаю вещества.

Писк!

Битзи посмотрела на Эша и опустила уши, а потом моргнула и с надеждой посмотрела на него.

– Нет. У меня нет магических грибов. Ты все съела, – ответил Эш и резко замолчал. – Твою мать, я ответил ей, не так ли? – Он выглядел испуганным. – Я разговариваю с бесом.

– Добро пожаловать в клуб, – усмехнулась я и наклонилась к Опи, поднимая его к замку.

– Вы все чертовы сумасшедшие. – Мэддокс раздраженно покачал головой.

Опи коснулся руками замка и высунул язык. Несколько минут его язык скользил то в одну, то в другую сторону.

– О, трудная задачка. – Он пошевелил руками, его густые брови сошлись на переносице. – Еще чуть-чуть… елки-метелки… думаю, еще немного. – Он закрыл глаза, на лице появилось напряженное выражение. – Ух ты, какой липкий…

Битзи вздохнула и скользнула своими длинными, похожими на зубцы пальцами в замок.

Лязг. Лязг. Лязг. Лязг. Лязг.

Так лязгал каждый замок, звук разносился в воздухе. Дверь заскрипела и открылась, приглашая нас в темную комнату. Я отступила, меня обдало волной затхлого воздуха.

– Ну… – ощетинился Опи, – я ослабил защиту для тебя.

Я посадила их на плечо, Эш и Мэддокс вошли в маленькую комнату.

– Чисто. – Эш проверил ванную.

Мэддокс открыл дверцу шкафа.

– И здесь тоже.

Коттедж был небольшим, и спрятаться здесь особо было негде – все выглядело так, как и показывала мне книга. Словно именно той ночью мой отец был здесь в последний раз.

Войдя, я ощутила себя незваным гостем, ворвавшимся в святилище. Затхлый воздух перебивал все запахи вокруг, но я могла поклясться, что чувствовала одеколон своего отца. Я коснулась рукой деревянного стула возле стола и представила, как папа сидит за ним и что-то пишет в своем дневнике. Я пыталась представить свою мать. Казалось, я чувствовала ее в этом доме. Она была мне так знакома, но в то же время нет.

Опи и Битзи спрыгнули с моего плеча на кухонную стойку, я принялась разглядывать содержимое: сахар и черный чай, которые так любил мой отец. В маленькой бутылочке оказалась корица, папе она не нравилась. Значит, пряность принадлежала матери? Нравилось ли ей посыпать тосты корицей, как и мне?

– Брекс. – Эш привлек мое внимание к себе. – Где искать?

Я подошла к Эшу, а затем направилась туда, куда apa спрятал дневник. Потянулась рукой к камню.

– Где-то здесь.

Камень покачнулся. Что под ним? Дневник или нектар?

Пальцы провалились в расщелину, я убрала камень. Дыхание перехватило, адреналин заструился по венам, когда я посветила фонариком в тайник.

– О боже, – прохрипела я, сердце бешено колотилось в груди.

Дневник моего отца.

Прямо здесь. Я нашла его.

Рука задрожала, когда я потянулась за ним – мне казалось, что я обнаружила частичку отца, о которой никогда не знала. Жемчужину, ценную для меня более, чем любое другое сокровище. Подув на обложку, я закашлялась от поднявшейся пыли.

– И это все? Мы пришли сюда за дневником? – Мэддокс нахмурился.

Я осторожно провела рукой по обложке.

– Внутри записи…

Бах!

От камня отскочила пуля прямо над моей головой и прошла сквозь дверь. Я содрогнулась и вскрикнула, когда меня потащили чьи-то руки.