– Кто, черт возьми, этот Скорпион? – спросил Эш.

– Другой ее парень, – пробормотал Уорик, целясь в нашего врага, выжидая, когда он подойдет ближе. У нас заканчивались патроны. У меня осталась лишь одна пуля, да и у Эша тоже.

– Когда они отвлекутся, бегите в переулок, – приказным тоном сказал Уорик.

– Я не брошу тебя, – прорычала я, смотря на башню. Она казалась пустой, но я знала, что Калараджа прячется в тени. Выжидает. – Как же они? – Я указала на нашу команду.

– Уже слишком поздно, – ответил Уорик.

– Ты этого не знаешь!

Я не могла поверить в то, что Кек и Люк мертвы, эта мысль причиняла боль. Я даже подумать об этом не могла. Не могла она так погибнуть.

– Эш, – выразительно произнес его имя Уорик.

Эш кивнул так, словно им достаточно было для общения лишь тона.

– Что ты делаешь?

Я переводила взгляд с одного на другого, страх охватил меня, сердце бешено стучало в грудной клетке.

Уорик направил пистолет на приближающуюся армию.

– Иди!

Эш схватил меня за руку и вытащил из нашего укрытия. Уорик прикрывал нас, пока мы неслись по переулкам. Взрывы звенели в ушах, запах крови врезался в нос – мне было страшно оттого, что любой момент может стать последним.

Когда мы нырнули за старую полуразрушенную церковь, из которой стрелял Калараджа, в плечо Эшу попала пуля. Калараджа был близко… охотился за мной в темноте.

– Faszom! – Лицо Эша исказилось от боли. На его лбу выступил пот. – Черт, пули причиняют сильную боль фейри.

Раньше их делали из свинца, но с тех пор, как фейри стали жить среди людей, пули производились из железа – яд для чистокровных фейри, таких как Киллиан. Да и всем другим фейри железо наносило серьезный урон и адскую боль.

Эш втянул в себя воздух, съежился от дискомфорта и направил пистолет на армию, прикрывая Уорика.

Из переулка донесся шум, от которого мне стало дурно. Я повернулась, но ничего не смогла разглядеть в темноте. Возможно, это была крыса или бездомная кошка, но моя интуиция кричала о другом.

Калараджа.

Я прицелилась – у меня остался лишь один патрон – и медленно повернулась, беспокоясь о том, что убийца подкрадется сзади. Калараджа убил бы всех, кто мне дорог, ради того, чтобы причинить мне страдание. Гребаный социопат.

Эш сконцентрировал свое внимание на одном направлении, я на другом, готовая убивать. Кровь стучала в ушах, я бесшумно переступала, чувствуя себя добычей, направляющейся в ловушку. Но я уже не та хрупкая девушка, которой они меня знали. Его самоуверенность была слабостью, Калараджа считал себя выше других.

Из дверного проема чей-то ботинок пнул меня по руке. Пистолет вылетел из моей руки и отлетел на тротуар. Человек, пошатываясь, направился ко мне.

Я испытала шок, когда осознала, что это не наемный убийца, а та, кто был мне некогда другом. Сомнение закралось внутрь, и я отшатнулась от нее.

– Ханна, – выдохнула я ее имя.

– Не называй меня по имени, предатель! – Ее светлые волосы взметнулись, когда она повернулась. Она пнула меня в живот, и я согнулась пополам. – Ты на их стороне! Как ты могла? Любительница фейри.

В нашем мире это считалось худшим оскорблением. Я поняла, как нам промывали мозги. Теперь я с честью носила этот титул.

Я ощутила гнев и расправила плечи. Зарычав, я рванулась вперед и врезалась в нее со всей мощью – Ханна поскользнулась. Костяшками пальцев я ударила ее в висок, почти опрокинув на камень. Но Ханна быстро среагировала и, приподняв губу в подобие улыбки, отскочила от меня. Я врезала ей в щеку – боль пронзила мою руку, когда я сломала ей кость.