Он посмотрел на счетчик. Тот показывал не только глубину, но и то, насколько она опасна для ныряльщика. В зависимости от глубины погружения менялись и показания прибора. Опустившись на двадцать метров, он развернулся и направился к левой стороне рифа, где глубина составляла пятьдесят метров. Перевалив через гребень, он передумал и снова направился вверх. Удивительно, как от лишних трех-четырех метров меняется время, которое можно провести на глубине.

Течение было достаточно сильным, он чувствовал, как оно переворачивает его на бок. Интересно, попробовал представить Генри, каково тут в плохую погоду, но черта с два оно помешает ему взглянуть на то место, где скала обрывается отвесно вниз. Край рифа над пропастью вырисовывался очень четко. Он замедлил ход, держась рукой за выступ коралла, и всмотрелся, постепенно опуская глаза, туда, где зиял большой голубой проем, уходивший в бесконечность. Он подплыл поближе, опустился на глубину двадцать четыре метра и стал прокладывать себе путь дальше.

Его обуял интерес. Он отметил про себя, что во многих местах кораллы сильно повреждены, отдельные большие куски их наростов буквально снесены. Это произошло недавно и стало, вероятно, результатом урагана, хотя казалось, что здесь им ничто не угрожало. К тому же в этих местах частенько случались землетрясения. Чуть впереди был отчетливо виден участок дна, где, казалось, обломился целый выступ скалы, обнажив внизу широкий шельф, на котором лежал какой-то предмет, частично нависавший над пропастью. Бейкер на минуту остановился, затем осторожно подобрался поближе.

Тут-то он и пережил самое сильное потрясение не только за то время, что занимался подводным плаванием, но и за всю свою жизнь. Предмет, зарывшийся в грунт шельфа и частично выступавший над бездной, уходившей в глубину на шестьсот метров, был не чем иным, как подводной лодкой.

Во время своей службы в военно-морском флоте на Филиппинах Бейкер проходил курс подготовки на подводной лодке. Ничего особенного он собой не представлял, часть общей подготовки — только и всего, но в памяти остались лекции, учебные фильмы, которые им приходилось смотреть. Большей частью это были документальные ленты о Второй мировой войне, и он сразу же узнал то, на что теперь смотрел. Это была подводная лодка седьмого типа, которая куда чаще подлодок других модификаций использовалась военно-морскими силами Германии. Судя по очертаниям, ошибки быть не могло. Рубка покрылась отложениями морских солей, но, подплыв поближе, он различил начертанный на боку номер — 180. Перископы в командирской рубке, как и шноркель, сохранились в неприкосновенности. Он вспомнил слышанные им рассказы о том, что по мере поступательного развития боевых действий немцы ввели в употребление устройство, позволявшее лодке передвигаться под водой со значительно большей скоростью, так как она могла использовать мощность своих дизельных двигателей. Приблизительно две трети лодки покоились на шельфе, зарывшись в него кормой, тогда как нос выступал в открытое пространство.

Он поднял глаза, чувствуя над головой присутствие стайки молодых щук с раскосыми глазами, перемешавшихся с кижучами, а затем опустился на крышу рубки и ухватился за поручень мостика. На корме располагалась высоко приподнятая орудийная платформа с двадцатимиллиметровой пушкой, а впереди виднелась палубная пушка, покрытая, как и большая часть лодки, наростами в виде морских губок и кораллов самых разнообразных оттенков.

Подобно всем затонувшим судам, лодка превратилась в среду обитания морских животных. Повсюду сновали рыбы — лютианусы с желтыми хвостами, морские ангелы, скаровые рыбы, сержанты и многие другие. Он взглянул на счетчик. Стоя на мостике, он находился на глубине двадцати трех метров.