— Лучше места и не найдешь, — сказал бригадный генерал и попросил официанта принести два бокала шампанского. — Мне тут очень нравится. — Он поднял глаза к потолку, выложенному зеркальной плиткой. — Довольно необычно придумано, а этот парень за пианино играет как раз ту музыку, которая нам по душе, правда?

— Ты хочешь сказать, что дела у нас движутся. Настроение у тебя хорошее. Есть новости?

— Да, Лейн выяснил все через представительство «Бритиш эйруэйз» в аэропорту Гатвик. Она прибывает рейсом 252 с Антигуа, который отправляется в десять минут девятого вечера по тамошнему времени, а прибывает в Гатвик в пять минут десятого утра.

— Бедная девочка.

— Ты попросишь, чтобы она остановилась у тебя?

— Конечно.

— Я так и думал. — Фергюсон кивнул. — При сложившихся обстоятельствах, думаю, будет лучше, если ты ее встретишь. Мой шофер на «даймлер-бенце» будет у твоего дома в половине восьмого. Рановато, конечно, но ты ведь знаешь, какое тут движение.

— Меня это вполне устраивает. Ты хочешь, чтобы я привез ее прямо к тебе?

— Да нет, дай ей возможность осмотреться и устроиться на новом месте. После перелета она устанет. Я смогу увидеться с ней позже. — Фергюсон задумался. — Наверное, она захочет увидеть тело покойного.

— Он все еще в морге?

— Нет, уже в похоронном бюро, которое мы используем для выполнения заданий по линии нашего министерства. Фирма «Кокс и сыновья», на Кромвель-роуд. Если она попросит, отвези ее туда, владелец фирмы — парень что надо.

Взмахом руки он подозвал официанта и попросил принести еще два бокала шампанского.

— А как же подводная лодка, дневник и все остальное? — спросил Трэверс. — Что мне сказать ей?

— Говорить ничего не надо, предоставь это мне. — Фергюсон улыбнулся. — А теперь пей, и мы пообедаем за мой счет.

В это время на Антигуа Дженни Грант, поднимаясь по ступенькам трапа в салон первого класса, чувствовала себя, словно актриса в фильме, снятом в замедленном ритме. Стюардесса, весело приветствовавшая ее, шестым чувством, которое приобретается благодаря тренировке и опыту, определила, что что-то неладно. Отведя Дженни к креслу, она помогла ей удобно сесть, отрегулировав наклон спинки.

— Не хотите ли выпить? Шампанское, кофе?

— Пожалуй, выпила бы бренди. Только побольше, — попросила Дженни.

Через мгновение стюардесса подошла снова, держа в руке бокал со спиртным. Лицо у нее было встревоженное.

— Послушайте, вы, наверное, плохо себя чувствуете? Я могу вам чем-то помочь?

— Нет, спасибо. Я только что потеряна своего самого лучшего друга. Он погиб в автомобильной катастрофе в Лондоне. Поэтому я туда и лечу.

Молодая женщина кивнула в знак сочувствия.

— Рядом с вами место свободно. В этот рейс в салоне набралось всего шесть человек, так что вас никто не будет беспокоить. — Она легонько сжала плечо Дженни. — Если вам что-нибудь понадобится, дайте мне знать.

— Возможно, я просто попробую заснуть, пока самолет не приземлится.

— Может быть, это для вас лучше всего.

Стюардесса ушла. Откинувшись на спинку кресла, Дженни отпила из бокала и стала думать о Генри. Он олицетворял в ее глазах всю доброту, всю поддержку, которая только была возможна. Он спас ей жизнь, именно так. Но странное дело — сколько она ни пыталась, однако по какой-то непонятной причине никак не могла четко восстановить в памяти черты его лица, и от огорчения у нее на глазах стали медленно наворачиваться слезы.