Выехав из Крус-бей, Диллон включил малую передачу, чтобы подняться на отлогий холм, ведущий из города в горы. Он думал о Карни. Тот ему сразу пришелся по душе — спокойный, тихий человек, обладающий огромной внутренней силой. Впрочем, если вспомнить о его прошлом, удивляться особенно нечему.

Его машина с трудом поднималась на холм. Он помнил, что на Сент-Джоне, как и в Англии, нужно держаться левой стороны, но вдруг шестым чувством ощутил идущую на полной скорости сзади машину с включенными передними фарами. Он ждал, что она пойдет на обгон, однако ошибся и, когда машина начала заходить справа сзади, понял — беда. Глянув в зеркало заднего вида, он заметил, что его преследует «лендровер», но секундой спустя последовал удар в бампер. Резко надавив на педаль газа, он оторвался и понесся с такой скоростью, что проскочил поворот на Кэнил-бей.

У «лендровера» было преимущество в скорости, и внезапно он, резко свернув на правую сторону дороги, пошел на обгон. Он мельком увидел лицо Альгаро, освещенное светом приборной доски, схватился за руль, но тут «лендровер» резко взял влево, и машина Диллона, слетев с дороги и протаранив заросли кустарника, покатилась по отлогому склону и, подскакивая на ухабах, замерла.

Скатившись с сиденья джипа, Диллон спрятался за деревом. «Лендровер» остановился, на мгновение воцарилась тишина. Внезапно ухнуло дробовое ружье, и дробинки просвистели у него над головой, срезая словно косой ветки деревьев.

Снова воцарилась тишина, потом донесся смех. Послышался чей-то голос.

— Добро пожаловать на Сент-Джон, мистер Диллон.

«Лендровер» укатил.

Диллон дождался, пока звук двигателя стихнет в ночи, сел обратно за руль джипа, развернувшись, выехал по отлогому склону на шоссе и направился обратно к повороту на Кэнил-бей.

В Лондоне пробило половину четвертого утра, когда у изголовья кровати Чарльза Фергюсона в его квартире на Кэвендиш-сквер зазвонил телефон. Он сразу же проснулся и протянул руку к телефонной трубке.

— Фергюсон слушает.

Диллон стоял на веранде, держа в одной руке бокал со спиртным, а в другой радиотелефон.

— Это я. Звоню вам с мирных Виргинских островов. Впрочем, не такие уж они и мирные, какими кажутся.

— Ради всего святого, Диллон, вы отдаете себе отчет в том, который здесь час?

— Да, как раз самое время для того, чтобы задать несколько вопросов и, возможно, получить на некоторые из них ответы. Только что пара головорезов пыталась протаранить мою машину на шоссе. Знаете, кто это был? Члены экипажа с яхты, принадлежащей Сантьяго, которая называется «Мария Бланко». Заодно они пальнули по мне из дробовика.

У Фергюсона сон как рукой сняло. Сев в кровати, он откинул рукой покрывало.

— Вы в этом уверены?

— Конечно. — По голосу Диллона нельзя было сказать, что он рассердился, но он нарочно говорил так, чтобы создалось такое впечатление. — Послушайте, старый плут, я хочу знать, что происходит? Я пробыл на этом чертовом острове всего несколько часов, и тем не менее им известно мое имя. Можно предположить, что эти друзья поджидали меня здесь, как наши друзья. Как такое могло произойти, бригадный генерал?

— Не знаю, — признался Фергюсон. — Пока это все, что я могу сказать. Вы устроились нормально?

— Бригадный генерал, меня одолевает безумное желание расхохотаться. Да, я устроился, коттедж просто великолепен, открывающийся из него вид восхитителен, а завтра утром я отправляюсь нырять вместе с Бобом Карни.