– Если это не сработает, капитан, не могли бы вы все же заставить его покинуть город? Даттон кивнул.

– Мы уже делали это, не часто. Последний раз три года назад. Это очень чистый город. Самый чистый в штате из городов такого размера. Это не значит, что безупречно чистый, мистер Боуден. Но это значит, что мы избавились от крупных преступников. Мы позволяем нескольким мелким мошенникам оставаться в деле потому, что всегда существует определенный уровень спроса. Когда же они пытаются стать слишком крупными, пытаются легализовать свое предприятие или грубо обходятся с налогоплательщиками, мы ломаем их быстро и твердо. Когда пытаются вмешаться крупные дельцы, мы защищаем нашу мелкоту. В ответ они делают взносы в обе политические партии и в Фонд помощи полиции и держат нас в курсе относительно всех залетных, появляющихся в городе и начинающих искать, чем поживиться. Я говорю откровенно и не для печати. Доказательства можно найти в статистике ФБР. У нас низкий уровень практически по каждому виду преступлений. Двадцать лет назад он был одним из самых высоких в штате. Христиане постоянно пытаются прижать нас к когтю за заигрывание с нашими ручными мошенниками. Мы держим маленького черта, которого мы знаем, и гоним большого, которого не знаем. Но им этого доказать невозможно. В Нью-Эссексе безопасно ходить ночью по улицам. Для меня этого достаточно. Я знаю, что мы делаем свое дело. Три года назад в город зарулили двое, типа Чикаго – Майами – Лаг-Вегас с противосолнечными очками, кожаными чемоданами и парой блондинок, якобы секретарш, которые не могли даже толком печатать. Они взяли люксы в «Нью-Эссекс Хаус» и начали вращаться. Хотели попробовать объединить наших ручных мошенников. Шеф Тернер, мэр Хэскилл, член городского совета Голдмэн и я провели между собой совещание. Мы поставили десять наших лучших людей на эту четверку. Мы истолковали закон по-своему. Оставь мы их в покое, у нас были бы неприятности. Большие скверные неприятности.

Поэтому мы причинили им неприятности первыми. Они не могли повернуться, не нарушив какое-нибудь указание, о котором и не слыхали. Мы поставили в обоих номерах подслушивающие устройства, и это дало нам еще несколько ключей. Оба раза, когда блондинки выходили из отеля, их снимали, забирали за приставание к мужчинам на улице, крупно штрафовали, брали обычные в таких случаях анализы крови и осматривали. Никогда не видел более сумасшедших экс-танцовщиц. Нужно было четыре дня и пять тысяч шестьсот долларов штрафа, чтобы они убрались. Мы проверили маршрут, по которому они выехали из города и предупредили ребят в округе и штате. Их забирали четыре раза за превышение скорости, прежде чем они пересекли границу штата. Превышение скорости и езда в пьяном виде. У них у всех были права, но мы отобрали все, кроме одних, так чтобы у них остался один водитель, одна из девушек, для транспортировки их за пределы штата. Они больше не возвращались. Но рано или поздно кто-нибудь снова попробует.

Здесь деньги. А там, где деньги, можно продать организованное зло.

– Не могли бы вы сделать то же с Кейди?

– Это можно сделать. Нужна куча людей и много времени. Я проверил его сам, пока он был в магазине. Он не испугается, и невозможно оскорбить его достоинство – потому, что его у него нет.

– Вы сделаете это?

Даттон уравновесил карандаш на толстом указательном пальце, резко взглянул на Сэма и сказал:

– Нет.

– Вы можете назвать мне причину, капитан?

– Я могу вам назвать много причин. Раз: у нас почти сто тридцать тысяч население. Но у нас то же количество полицейских сил, в людях, не в снаряжении, как тогда, когда население было восемьдесят тысяч. У нас не хватает людей, снаряжения, низкая плата и слишком много работы. Когда что-нибудь стрельнет, я должен вызывать людей на службу и извиняться перед ними за то, что мы не можем платить все сверхурочные, когда они выходят.