– Не надо, дорогой, прошу тебя.

– Боуден – олицетворение Законности и Порядка, так все называли его в конторе. Он был подобен рыцарю Святого Грааля. Хрупкий тип. Мог сломаться, но не согнуться. Никогда не шел на компромиссы со своей совестью. И что за жалкое зрелище он являет собой в эти дни. Блуждает по трущобам, накачиваясь теплым пивом. Так недолго и в тюрьму загреметь.

Она отвесила ему звонкую пощечину. От внезапной боли у него заслезились глаза. Когда он посмотрел на нее, то не нашел на ее лице ни следа злости или обиды. Она неподвижно уставилась на него.

– Эй, ты что? – произнес он.

– Не знаю – от выпитого это у тебя или нет, но сейчас совсем неподходящее время жалеть себя, дорогой.

– Но я только…

– Был зол на себя, что не можешь примирить свою совесть с тем, что задумал совершить. Поэтому и заговорил с пафосом.

– Это проявление трусости, ты права.

– Ну, что же ты замолчал?

– Я думаю.

– На это придется навалиться со всей силой. Ты не злишься на меня?

– Киплю от злости и жажду мести, – ответил он, поцеловав кончик ее носа.

К его удивлению, Кэрол принялась рыдать. Когда она стала успокаиваться, он понял причину ее слез. Они были вызваны тем, что ей пришлось ударить его. Наши чувства стали обострены, а нервы оголены, подумал он. Напряжение последних дней подмыло стены замка благополучия.

В понедельник утром в местном отделении «Апекс» он узнал номер телефона Сиверса. Из-за разницы во времени ему удалось дозвониться до бюро Сиверса только в одиннадцать часов. Сиверса еще не было. И только через три часа он связался с Сэмом.

Хотя слышно было хорошо, казалось, что голос Сиверса звучит откуда-то издалека. Было похоже на то, что он не питает интереса к делу Сэма.

– Сердечный приступ? Очень жаль.

– Мне ужасно неловко беспокоить вас, Сивере…

– Понимаю.

– Но к кому мне следует еще обратиться по этому же поводу?

– Даже не знаю.

– Что же мне делать?

– Попробуйте обратиться в какой-нибудь другой город. Может, там вам удастся заполучить нужных людей. Это, правда, будет дороже стоить и займет больше времени.

– Не могли бы вы мне помочь?

– Видите ли, я здесь загружен под завязку. И.., если честно, я не могу сделать что-либо официальным путем, по крайней мере по вашему делу. Понимаете меня?

– Думаю, да.

– Я сделал все, что мог. Вам крупно не повезло.

– Может быть, мне самому попытаться найти кого-нибудь?

– Не стоит. Это было бы очень рискованно. Вам лучше спрятать где-нибудь своих близких на время.

– Понятно.

– Извините, но ничем больше помочь не могу. Этот разговор оставил у Боудена печальный осадок. Это значило, что им придется отступить и занять другую оборонительную позицию.

Этим же вечером он рассказал об этом Кэрол. К его удивлению, она восприняла его сообщение более спокойно, чем он ожидал.

– В этом есть рациональное зерно, – сказала она, – но тогда мы будем так разобщены. Нэнси и Джеми в лагере. Я и Баки вообще черт знает где. Ты останешься один, и это пугает меня. Что будет с нами, если с тобой что-то случится?

– О, я превращусь в самого отъявленного труса, дорогая. Сниму комнату в «Нью-Эссекс Хаус» и буду запираться на все замки с наступлением темноты, и не открою двери, пока не смогу убедиться наверняка, кто там стучит.

– И ты думаешь, что этим ты застрахуешь себя от всех нападений.