Короче говоря, все было проделано отлично. Уже из номера он заказал по телефону, чтобы прислали вина и все, что у них в ресторане было лучшего из закуски. Через пять минут стол в номере был накрыт. Краммлих выключил верхний свет и зажег свечи на бронзовом испанском канделябре, поймал по радио томную, медленную музыку... О! он умел вкушать дары, ниспосланные господом богом своим верным слугам!..

Он занимался приготовлением своего любимого коктейля, одновременно развлекая даму великосветскими английскими анекдотами, когда раздался стук в дверь. Стук был негромкий, но оба почему-то сразу замерли. Стук повторился, на этот раз сильнее.

— Да, да!.. Ну кто там еще? — раздраженно крикнул Краммлих.

За дверью не ответили. А потом стук раздался в третий раз. Они переглянулись. Незнакомка не не скрывала, что она встревожена. Да и Краммлиху что-то подсказывало, что следует принять меры предосторожности.

Он колебался всего несколько мгновений. Шагнул к большому платяному шкафу, распахнул его. Незнакомка поняла и с беззвучным смехом спряталась в одежде. Краммлих убрал со стола за оконную штору второй прибор, бокалы и рюмку и только после этого открыл дверь. Перед ним стоял давешний тип в зеленом плаще.

— Чем обязан? — спросил Краммлих.

Тот показал удостоверение. Гестапо. Разведотдел.

Очевидно, он все-таки рассчитывал произвести какое-то впечатление. Хоть они и принадлежали к разным ведомствам, но гестапо всегда гестапо, а тут еще и фактор внезапности...

— О, коллега, — иронически заметил Краммлих и показал свое удостоверение.

Сыщик озадачился в первый момент, но потом, наверное, решил, что дело еще не так плохо, просто абвер в очередной раз перебежал братьям-соперникам дорогу, опередил. Это его несколько успокоило, и он предпринял осторожную попытку договориться.

— Простите, господин обер-лейтенант, я видел вас с дамой.

— Да, и что же?

— Вам известно, кто она?

— Разумеется.

Сыщик понизил голос до еле слышного шепота:

— Она в вашем номере?

— Нет.

Краммлих отступил в сторону. Сыщик подался вперед, осматривая пустую комнату. Его взгляд на миг задержался на столе, потом замер на двери ванной комнаты.

Краммлих не забывал, как он упивался тогда растерянностью и беспомощностью этого парня. Водить его за нос было приятно и легко. Если б знать, что водишь за нос свою фортуну, что в эти мгновения тают, словно фантомы, карьера, слава, ордена...

Гестаповец все еще не расстался со своими сомнениями — это было видно по его лицу, — и тогда Краммлих придумал, как избавиться от него окончательно. Он глянул на часы.

— Простите, у меня совсем нет времени. Если вы не возражаете, я буду одеваться при вас.

Он жестом пригласил сыщика в номер. Тот уселся в предложенное кресло, но не свободно, а как-то прямо: наверное, чтобы удобнее было осмотреться.

Краммлих снял со спинки стула френч, галстук, открыл шкаф, но так, чтобы сыщик не увидел незнакомку, и стал завязывать галстук перед зеркалом, вправленным в заднюю стенку дверцы шкафа.

— Так чем же я могу быть вам полезным?

В тоне Краммлиха звучало явное соболезнование, он не мог отказать себе в удовольствии поязвить над коллегой из гестапо и для полного собственного торжества подмигнул своей даме. Та сидела на корточках, подперев щеку кулачком, и, довольная/ улыбалась. Ей тоже нравились эти кошки-мышки.

— Вы не скажете, где она сейчас?

— Готов спорить, вы убеждены, что она в ванной? — рассмеялся Краммлих. — Сделайте мне одолжение, загляните туда.

Галстук завязался как будто неплохо. Краммлих отступил на шаг, поглядел оценивающе. Вроде бы недурно. Тогда он, скосив взгляд на даму, спросил у нее одними глазами: ну как? Та поджала губки и отрицательно помотала головой.