Каннель выпучила глаза. В толпе удивленно переговаривались. Аполлион протиснулся вперед и ожег меня взглядом.

— У нее бьется сердце! Что это за трюк?

Не знаю, кто нанес первый удар, но вскоре кругом закипела драка. Аполлион и другие упыри с криками пробивались ко мне.

Кости рявкнул:

— Забери ее отсюда! — толкнул меня в руки Влада и бросился в свалку.

Влад вцепился в меня и стал отступать. Менчерес принялся расставлять свои силовые сети в попытке предотвратить побоище, но здесь было слишком много могущественных не-умерших, и сковать всех оказалось ему не по силам. В воздухе звенели крики, стычки становились все ожесточеннее, и наконец вспыхнуло пламя: это Влад решил расчистить выход. Вокруг нас встала огненная стена, а Цепеш взмыл прямо вверх, крепко прижав меня к себе. В тот же миг потолок над нашими головами взорвался. Следующий этаж, крыша — и вот уже над нами только ночное небо.

— Ни за что их не брошу! — вопила я, пролетая сквозь дыру в перекрытии.

— Другого выхода нет, — пробормотал Влад, стискивая меня так, что при жизни меня бы уже стошнило.

Бум. Бум. Бум. Сердце все так же билось у меня в груди. От ударов закружилась голова: всего за неделю я успела забыть это ощущение. Мы удалялись от дома, а перед глазами у меня пробегала вереница образов. Мама. Господи, мама! Превратили в вампира. Таскают на поводке и пинают. Кости бросается в схватку. Смеющийся Грегор.

— Менчерес разберется, — сказал Влад. Вернее, прокричал сквозь ветер, свистевший в ушах от скорости. За нами, как за кометой, развевался огненный хвост. — Но ты, с твоей ненавистью к Грегору и необъяснимым сердцебиением, ему бы только помешала. Если бы ты осталась, там перебили бы половину гостей.

Мне хотелось вывернуться у него из рук и вернуться к дому, но в словах Влада заключалась горькая правда. В который раз тем, кого я любила, было лучше без меня.

Открыв глаза, я по кусочкам осознавала происходящее. Первое: я на заднем сиденье машины. Второе: кажется, она стоит. Третье: я жадно присосалась к горлу, и это горло — не Кости.

Я отшатнулась и обнаружила, что жертва моего насилия — Влад. Рубашка на нем была разорвана, и я прижимала его к борту машины. Он сел прямо и хладнокровно спросил:

— Что это было?

Я мысленно выругала себя: правда, голова была занята другим, но следовало предупредить его об особенностях моего питания. Покинув по воздуху бывшую вечеринку, превратившуюся в общую свалку, Влад остановил подвернувшуюся машину и, сверкнув зеленым взглядом, велел водителю отвезти нас на вокзал. Мы сели в первый отходивший поезд. Оттуда я сразу же позвонила Кости, который не отвечал. Не отвечали и Ниггер с Менчересом. Влад, успокаивая меня, заметил, что все они, вероятно, слишком заняты, чтобы отвечать на звонки. Я продолжала дозваниваться еще час, пока не вырубилась на восходе. Дальше я ничего не помнила.

— Были известия от Кости?

— Я с ним говорил несколько часов назад. Скоро будет здесь.

Я переварила новость, отметив, что сердцебиение, вызвавшее такой переполох, прекратилось. Ничего себе, успокоили гулей! Слухи об этой ночи только подбросят дров в костер подозрительности Аполлиона. Оставалось надеяться, что Кости с Менчересом сумеют успокоить народ и что в качестве неправильного вампира я менее страшна, чем в качестве полукровки.

Влад стал застегивать ворот рубахи, и я вспомнила, что надо еще объясниться.

— Со мной от превращения произошло что-то странное. Вместо того чтобы пить человеческую кровь, я набросилась на первого попавшегося вампира. Почему-то меня, скажем так, тянет к вампирской крови, и сердце, как ты уже знаешь, иногда бьется.

Никогда не видела Влада таким ошарашенным.