Изменить размер шрифта - +

— Значит, в Париж, — прошептал Кости и откинул простыню в сторону.

 

— …Скоро будем. Да, с ней все в порядке, Менчерес. Честное слово, ты меня чуть не каждый день вызываешь… ладно, встречай. — Кости отключился и покачал головой. — То ли дед что-то скрывает, то ли его терзает нездоровый интерес к каждому твоему шагу.

Я покачивалась в палубном гамаке.

— В следующий раз дай я сама с ним поговорю. Заверю, что все хорошо, как никогда.

Эти три недели в самом деле выдались изумительными. Если мне нужен был отпуск, то еще больше он был нужен Кости. Его, мастера большого клана и соправителя еще большего, постоянно оценивали и обсуждали, ему приходилось то принимать вызов, то защищать кого-то из своих. И постоянная ответственность начинала на нем сказываться. Только в последние пару-тройку дней он расслабился настолько, что проводил во сне больше обычных нескольких часов.

Наше беззаботное плавание омрачало всего одно черное пятно, но о нем я помалкивала. Зачем портить отпуск, рассказывая Кости о новых глупых, ничего не значащих снах?

А он их больше не замечал. Должно быть, я перестала лягаться во сне. И, проснувшись, почти ничего не могла вспомнить. Знала только, что мне снится тот же безликий светловолосый вампир, называет меня настоящим именем — Кэтрин — и каждый раз исчезает с той же загадочной фразой: «Он не твой муж».

Согласно человеческим законам, Кости и не был моим мужем. Нас связывали узы крови и брак по вампирским обычаям, а разводов у не-умерших не предусмотрено. «Пока смерть не разлучит нас» — для них не шутка. Возможно, в моих снах выражалось подсознательное желание обвенчаться по-человечески. Один раз мы уже сделали такую попытку, но наши планы разрушила война с вампиром, который считал применение смертельной черной магии честной игрой.

Менчерес встречал нас на причале. Кости звал его дедом, потому что он был предком того вампира, который превратил Кости, но выглядели они ровесниками. Менчерес отличался экзотичной красотой египетского владыки, и бриз развевал его длинные черные волосы.

Однако я первым делом обратила внимание, что Менчереса сопровождают восемь мастеров-вампиров. Я еще на палубе ощутила, как их объединенная энергия искрами потрескивает у меня в волосах. Конечно, Менчерес обычно не появлялся на людях в одиночку, но эта восьмерка больше походила на охрану.

Кости подошел к нему, коротко встряхнул руку.

— Здравствуй, дед. Наверняка они здесь не для красоты… — он указал на эскорт, — так что, надо полагать, что-то случилось?

Менчерес кивнул:

— Уезжаем. Эта яхта слишком громко возвещает о вашем прибытии.

По всему борту яхты тянулись алые буквы названия: «Рыжая смерть». Это прозвище мне обеспечили цвет волос и солидный счет трупов не-умерших.

Со мной Менчерес не заговаривал, ограничился кратким вежливым «хэлло». Мы почти бегом направились по молу к поджидавшему нас черному фургону. В другом таком же поместились шестеро из охраны. Когда мы погнали от причала, второй фургон держался вплотную за нами.

Едва мы тронулись, Менчерес приказал:

— Расскажи о своих снах, Кэт.

Я вылупила глаза:

— Откуда вы знаете?

Кости тоже выглядел удивленным:

— Котенок, я не рассказывал.

Менчерес будто не услышал нас:

— Что тебе снилось? Как можно подробнее.

— Сны очень странные, — начала я и заметила, как вздернулась бровь Кости при упоминании множественного числа. — Во всех один и тот же вампир. Во сне мне известно, кто он. Я даже слышу, как зову его по имени, но, когда просыпаюсь, не могу вспомнить.

Не знай я его так хорошо, сказала бы, что Менчерес встревожился.

Быстрый переход
Мы в Instagram