— У нас? Ты включаешь себя в мою борьбу?

— Он разрушает мой дом, пожирает моих соседей и хочет убить мою семью. Я уже говорила тебе, что не собираюсь сидеть сложа руки. И ты, Деклан, нуждаешься во мне. Тебе нужна моя вспышка.

Он пристально посмотрел на нее.

Роза закатила глаза.

— О, этот презрительный взгляд голубой крови. Что же мне теперь делать? Я действительно заявляю, что чувствую слабость.

Деклан что-то проворчал себе под нос.

Она похлопала его по руке.

— Еще не поздно пересмотреть все это: «Роза, ты будешь принадлежать мне».

— Хорошая попытка, — сказал он ей.

Джереми поднялся на крыльцо.

— Приветствую, мисс Дрейтон. — У него был старый южный акцент, медленный, утонченный, проглатывающий свои «р», как будто он только что сошел с какой-то плантации в Виргинии.

— Здравствуйте, мистер Лавдал, — сказала она. — Не хотите ли чаю со льдом?

— С удовольствием, благодарю тебя.

Когда она вернулась из кухни с двумя стаканами, Джереми улыбнулся ей.

— Мы с лордом Камарином обсуждаем защиту Вудхауса. Он сказал, что хотел бы увидеть его своими глазами.

— Прямо сейчас? — Роза мило улыбнулась и протянула ему чай.

— Ты присоединишься к нам? — спросил Джереми.

— С удовольствием, — ответила она.

РОЗА шла рядом с Декланом, пробираясь сквозь лесную подстилку, густо усеянную осенними листьями. Они образовали узкую процессию: сначала шел Джереми, ведя лошадь, нагруженную их сумками, потом бабушка, потом Джорджи, а затем она с Декланом замыкали шествие. Джек превратился в кота, как только они тронулись в путь, и теперь крался по сторонам от них. Время от времени она мельком видела его, переползающего через бревно или карабкающегося на дерево, но он так хорошо вписывался в окружающий мир, что она даже не была уверена, действительно ли видела его или ей это только показалось.

Они пробыли в лесу всего двадцать минут, но перемена была поразительной. Здешний лес был старше. Над ними возвышались колоссальные деревья: огромные, прямые, как мачты, сосны, почтенные дубы, бледные тополя… Лес был изумрудно-зеленым с желтыми вкраплениями. Клочья бархатистого мха взбирались по коре и покрывали лесную подстилку. Он был таким ярким, что когда солнечный свет, пробиваясь сквозь зазоры в кронах деревьев, падал на него, мох почти светился. В тени, на стволах и валунах цвели лишайники, похожие на ярко-алые пионы, а в более глубоком сумраке между искривленными массивными корнями на тонких стебельках тянулись вверх нежные венерины башмачки. В кучках и кольцах расселись желтые, коричневые и красные шляпки грибов размером с подставку для ног. В воздухе пахло жизнью, зеленью и волшебством. Он наполнил легкие Розы, унося прочь беспокойство. Она тихо улыбнулась про себя и пошла дальше, следуя за Джереми и бабушкой по едва заметной тропинке.

— Я слишком стара для этого, — пробормотала бабушка.

— Я припоминаю, что в начале недели ты проделала тот же самый путь в полном одиночестве, — сказал Джереми.

— Ну, что было, то было, — пробормотала бабушка.

— Я всегда считал, что некоторые женщины с возрастом становятся только лучше, — продолжил Джереми. — Как хорошее вино.

Роза закатила глаза. Джереми Лавдал подкатывает к бабушке. Куда катится этот мир?

Они подошли к сосновой роще. Деревья здесь стояли очень густо, на коротких сломанных ветвях, ближайших к земле, висели бледные гроздья колокольчиков ветра, сделанных из костей. Каждый колокольчик состоял из черепа, подвешенного на металлическом кольце посреди множества мелких костей.