— Кто-то пытался продать тебя с аукциона, Роза?

— Это не имеет значения.

— Имеет. Работорговля в Адрианглии запрещена. Если кто-то торгует людьми, я хочу знать об этом.

Она сузила глаза.

— И что бы ты с этим сделал?

— Заставил бы их глубоко пожалеть.

Она не сомневалась, что он сможет это сделать.

— А почему тебя это волнует?

— Это моя ответственность, как пэра королевства, убедиться, что законы Адрианглии будут соблюдены. Я отношусь к этому серьезно.

— Это все хорошо, — сказала она, — но ты так и не ответил на мой вопрос. Каковы твои намерения по отношению ко мне?

Он наклонился вперед. Некоторая жесткость исчезла из его глаз. Они стали глубокими и очень зелеными.

— Я намерен заполучить тебя.

— В каком смысле слова?

Едва уловимая улыбка тронула уголки его рта. Он выглядел абсолютно сосредоточенным, как кошка, готовая к прыжку.

— В любом.

Роза поперхнулась кофе.

Джорджи, протирая глаза, спотыкаясь, вошел в кухню. Деклан тут же отодвинулся, его лицо стало небрежным.

В какой-то момент его глаза загорелись, и она подумала, что он, возможно, подшучивает над ней. Как будто он сказал это только для того, чтобы поднять ей настроение. Мог ли он шутить? Конечно же, нет. Не то чтобы она не хотела, чтобы он подсмеивался над ней, но он, похоже, был не способен на юмор.

Роза достала еще одну миску, налила молока и раздала еду. Джорджи забрался на стул рядом с Декланом и принялся ковырять ложкой хлопья.

— Спасибо за завтрак, — сказал Деклан, беря свою собственную ложку.

— Спасибо за завтрак, — эхом отозвался Джорджи. Ну, по крайней мере, хоть одно хорошее от присутствия голубой крови: Джорджи сказал спасибо, не дожидаясь напоминания.

Джорджи посмотрел на Деклана, вероятно, ожидая подсказки к его следующему шагу. Она понимала почему. От Деклана шло некое излучение: «мужчина». Это не было написано на его лице, несмотря на то, что он был потрясающе красив, хоть и мрачен. У него было великолепное телосложение, и он хорошо держался, но не в этом было дело. Дело было и не в его мечах, не в плаще и не в кожаных штанах. Что-то едва уловимое было в его глазах или в воздухе, который его окружал, что-то, что она не могла точно определить.

За неимением лучшего слова Деклан излучал мужественность. Типа: «положись на меня в темном переулке». Или он будет тем, кто ударит плохого парня стулом, прежде чем, тот выстрелит в вас. Если бы на вас напали, он без колебаний встал бы между вами и опасностью, потому что именно так поступают мужчины. Короче у мальчиков не было ни единого шанса.

При других обстоятельствах у нее тоже не было бы ни единого шанса. Но опыт подсказывал: голубокровных следует бояться и избегать. Вся эта твердокаменная мужественность могла быть тщательно продуманной. Она должна была следить за каждым своим шагом.

Деклан положил в рот полную ложку хлопьев. Джорджи колебался. В последнее время заставить его поесть было настоящим испытанием. Он все время был голоден, но ел как птичка: кусочек здесь, кусочек там. А если он не ел достаточно, его начинало трясти.

Деклан прожевал, зачерпнул ложкой еще хлопьев, положил их в рот и взглянул на Джорджи. Джорджи поежился под напором этих зеленых глаз, снова взял свою ложку и начал есть.

— Джорджи, сегодня вы остаетесь с бабушкой, — сказала она.

— Почему?

— Небезопасно идти пешком к автобусной остановке и возвращаться от нее домой.

Деклан остановился.

— Ты собираешься на работу? Разве их безопасность не должна быть твоим приоритетом?

— Я хорошо знаю свои приоритеты, большое тебе спасибо.