Хотя уже не идеально.

Три книги лежали неровно, а верхняя шатко балансировала, готовая вот-вот упасть.

Пайк замер совершенно неподвижно, все его чувства обострились.

Он вытащил свой пистолет, удерживая тот в положении готовности. Патрон уже находился в патроннике. Пайк всегда держал заряженное оружие наготове.

Он осторожно перешел из гостиной в кухню. Ящики комода были беспорядочно выдвинуты. Столовое серебро, чашки и кастрюли валялись по полу. Двери кладовки оказались распахнуты настежь. На верхней полке лежала перевернутая на бок коробка с хлопьями.

Пайка охватила ярость.

Она все же выбралась. Разрушила его святилище. Она сделала это нарочно, чтобы разозлить его.

Он заставит эту маленькую шлюху заплатить. Переломает каждый палец на обеих руках. И будет держать ее в сознании, пока делает это. Заставит чувствовать каждый мучительный щелчок.

Пайк оставил кухню в беспорядке, хотя ему очень не хотелось этого делать, и вышел в коридор. Затем проверил спальню и ванную комнату. Она провела обыск в его шкафу, ящиках и шкафчиках в ванной.

В его глазах полыхнуло красным.

Она дотронулась до его одежды.

Рылась в вещах.

УКРАЛА у него.

Разъяренный, Пайк протопал обратно через холл на кухню и распахнул дверь в подвал. Он уже знал, что там никого нет, однако все равно спустился. С каждой минутой его гнев нарастал.

В подвале царила кромешная тьма, и было пусто.

Вернувшись наверх, Пайк медленно сделал круг по кухне. Дверь в прихожую открыта. Пленница забрала зимнее снаряжение, которое он хранил для своих охотничьих походов. И лыжи тоже.

Пайк рывком распахнул заднюю дверь. Тишина действовала ему на нервы.

Собака.

Проклятый сторожевой пес. Он тоже исчез.

Пайк проследил взглядом следы по двору и обратит внимание лежащую в грязи цепь.

Она его отпустила. Забрала чертову собаку.

Тупое животное.

Если он увидит его еще раз, то выстрелит ему в живот, и пусть псина сдохнет в одиночестве.

Пайк вышел во двор, внимательно изучая следы на снегу.

Она отпустила собаку, затем вернулась на крыльцо, надела лыжи и направилась вокруг хижины к дороге.

Это не очень хорошая дорога. Старая, заросшая она почти не использовалась. Она не встретит ни одной проезжающей машины, которая могла бы ее спасти — ни в Рождество, ни в такую погоду, и уж точно не сейчас, когда девяносто процентов транспорта попросту не работает.

Она находилась в нескольких милях от ближайшего города, запертая внутри тысяч акров дикой природы в Национальном лесу Манисти. Здесь имелись пешеходные тропы, трассы для снегоходов, случайные кемпинги и дороги.

Но это место было отдаленным. Намеренно.

Что она задумала? Куда собралась? Да и знает ли она вообще куда идти?

Пайк остановился, чтобы вытащить из кармана «Зиппо» и пачку сигарет. Потом взял одну и положил пачку обратно в карман, следом щелкнув крышкой «Зиппо».

Один, два, три.

Этот ритуал его успокаивал. Курение — один из немногих пороков, которые позволял себе Пайк.

Закуривая, он прикрыл рукой кончик сигареты. Потом выдохнул дым, глядя, как тот клубится на холодном воздухе.

Он снова взглянул на небо. Наступил поздний вечер. Облака казались темными и набухшими. На набирающем силу ветру кружились снежинки.

Скоро начнется метель. В течение часа.

Но Пайк не волновался. Он был искусным следопытом. Сталкером, который оттачивал свое мастерство на протяжении многих лет и на десятках жертв.

Стихия его не беспокоила. У него имелось зимнее походное снаряжение, которое он спас с заднего сиденья своего грузовика, пистолет и винтовка «Винчестер».

Ярость медленно перешла в низкий гудящий гнев, в знакомую темную энергию, шипящую в его венах. Возбуждение от погони.