– Это просьба?

– Если каждый будет жертвовать на нужды общества, то мы…

– Это просьба? Или добровольно?

Лютер помрачнел. Мужчины позади него неловко сдвинулись.

– А а, ну…

– Мой ответ – нет, – отрезала бабушка. – Я решила жертвовать общине на своих условиях.

– Мне жаль, но нам придется настоять на своем.

Бабушка слегка нахмурилась.

– Значит, не просьба.

– Простите, мэм, но нет.

– По крайней мере, вежливый придурок, – буркнула Квинн. – Как будто это имеет какое то значение.

Глаза Лютера сузились.

Перед Лютером стоял латиноамериканец лет сорока с подстриженной бородой. Он был как дуб, толстый и крепкий, с лицом, похожим на гранитную плиту.

– Я лейтенант Себастьян Десото, второй по званию. Уверяю вас, это делается для всеобщего блага.

Квинн закатила глаза.

– На каком основании? Я не вижу никаких официальных бумаг.

– Суперинтендант и правоохранительные органы Фолл Крик направили нас. – Десото похлопал по карману брюк и достал сложенный лист бумаги. – У нас есть разрешение.

Квинн покачала головой. Она не могла представить, что шеф Бриггс согласится на это. Он был раздражительным стариком, который терпеть не мог, когда люди вмешивались в его дела. Ноа тоже.

– Вы можете подтереть этим листом свою задницу. Только на это он и годится.

Несколько соседей вышли на крыльцо в пальто или завернувшись в одеяла. Занавески на окнах раздвинулись. Никто ничего не говорил. Никто ничего не делал, даже те, кому она только что передала еду. Они просто смотрели, дрожа и с каменным лицом.

– Извините, но нам нужно осмотреть ваши кладовки и шкафы, – сказал Лютер.

– Черт возьми, нет! – заявила Квинн. – Вы не можете этого делать. Это частная территория. Это против закона!

– Считайте это налогом. – По жесткому, плоскому лицу Десото прошла тень. Его челюсть напряглась. Он терял терпение. – Все платят налоги. Таков закон. Мы приспосабливаемся к новому кризису, которого никто не предвидел. Вот и все. Теперь перестаньте драматизировать и дайте нам делать нашу чертову работу.

Квинн посмотрела на него, ярость кипела в ее жилах от его грубого замечания. Из за всего этого, из за всего произошедшего.

– Все в этом доме принадлежит моей бабушке, – негодовала Квинн. – Она купила, сэкономила и сделала все сама. Это ее. Вы не можете взять это себе.

Она сунула руку в карман и схватила свою рогатку. Не то чтобы она могла сделать с ней что то стоящее, не с дюжиной пистолетов против нее.

– Квинн, – резко сказала бабушка. – Побереги свои силы.

Десото скривил губы.

– Слушайся старших, девочка. Не заставляй нас делать то, о чем ты пожалеешь. Мы уполномочены применить силу, если потребуется.

Несколько мужчин поправили рукоятки своего оружия. Квинн с ужасом почувствовала, как сжалось ее нутро. У нее нет выбора. У бабушки тоже нет выбора. Оружие в руках у этих придурков.

У кого самые большие пушки, у того и власть. Как и раньше. Как в церкви.

То, что эти солдаты утверждали, что делают это для всеобщего блага, не означало, что это правда. Это не делало их хорошими парнями. Они могли просто украсть большую часть так называемого «налога» для себя. Некому будет привлечь их к ответственности.

– Я расскажу о тебе своему отцу! – воскликнул Майло. – Он офицер полиции!

Десото улыбнулся. У него были широкие белые зубы. Улыбка акулы.

– Вперед.

Майло прав. Ноа помог бы, но Ноа здесь нет. Квинн уставилась на них, но сделала шаг в сторону, оттаскивая Майло с дороги.

Ради бабушки.