Пойти на требование Генерала означало его собственную медленную и мучительную смерть. Да и город – это может не защитить.

Однозначного ответа нет. Впервые он не мог видеть на несколько ходов вперед.

Лиам был слеп.

Он не знал точно, почему, но решил подчиниться городскому совету. Если они сдадут его, он уйдет. Если нет, то не пойдет.

Соблазн спастись даже не приходил ему в голову.

Ханна права. Фолл Крик стал его домом. Лиам не хотел его покидать.

И все же, он ожидал, что горожане его предадут. Жизнь их детей стояла на кону. Что еще можно ответить?

Ханна могла поставить все на карту ради общего блага, но большинство людей на это не способны.

Большинство людей беспокоились о том, чтобы иметь хлеб на столе и поддерживать жизнь своих близких. Вот и все. И он не мог их винить.

И все же мысль о том, что город, за который он проливал кровь и сражался, проголосует за его смерть, выворачивала наизнанку. Лиам с ужасом ждал объявления, которое, как он знал, должно прозвучать.

– Эй. – Ханна изучала его, ее глаза были ярко зелеными в солнечном свете, проникающем через окна. – Ты в порядке? Как твой бок?

Лиам поморщился и потрогал свои повязки под рубашкой.

– Буду. Просто нужно время.

Никакое количество времени не могло исправить разрушенные диски в его позвоночнике. Только операция, а этот вариант уже давно отпал.

Эвелин осмотрела его сегодня утром после ранней тренировки с Квинн. Эвелин осталась им недовольна, но она редко бывала довольна. Будь ее воля, он лежал бы несколько недель прикованным к постели.

Инфекция не распространялась, и это главное. С болью можно смириться.

Шарлотта задорно засмеялась. Она подпрыгивала на коленях Ханны, грызя разноцветную игрушку прорезыватель, пока ворковала и пищала Лиаму.

Несмотря на напряжение, он не мог не улыбнуться ей в ответ. Шарлотта была одета в комбинезон под маленькой джинсовой курткой, ее вязаная зимняя шапочка сидела низко над большими голубыми глазами.

С пола Призрак раздраженно вздохнул. Ханна бросила ему еще один кусок вяленой оленины, который он проглотил одним махом, а затем снова обратил на нее свои внимательные глаза, умоляя о добавке.

Она вздохнула и бросила ему еще один кусок.

– Ты большой ребенок. Еще один. На этом все.

– Как Квинн? – спросил Лиам негромко, косясь подбородком на Майло.

– Ей лучше. – Ханна закусила нижнюю губу. – Она думала, что убийство Саттера исправит что то внутри нее. В конце концов, она поняла, что это не так. Она говорит об этом. Уже хорошо. Но она и Майло… она как будто боится быть рядом с ним. Я не знаю, что делать.

Майло и Квинн все еще кружили друг вокруг друга, как корабли, проплывающие в ночи – оба настороженные, нервные и страдающие.

Лиам не знал, что предпринять. Он не был хорош в этом. Не мог разобраться в собственном дерьме, не говоря уже о чужом.

Ханна изучала пожелтевший стол, хмурясь.

– Сегодняшний мир крадет их невинность.

– Это требуется, чтобы выжить.

– Мне это не нравится.

– Это цена, которую каждый должен заплатить, – произнес Лиам.

– Хотела бы я точно знать, что оно того стоит.

Лиам понимал тьму. Он потерял себя в ней.

Его преследует прошлое, годы, проведенные за границей, но и многое, что произошло после ЭМИ – поступки, которое ему пришлось совершить, сделанный выбор.

Он закрыл глаза и увидел это снова. Падающий самолет, летящие обломки, трупы повсюду.

Его брат лежит на улице, не шевелясь. Джесса на кровати, кровь залила ее ноги, грудь, простыни под ней.

«Спаси его, Лиам.