Стук в дверь стал громче. Теперь он барабанил изо всей силы.

– Анна, Анна, ты здесь?

– Угу. Подожди минутку. Я в уборной.

Она поглубже запихнула бумажку в свой туалетный мешочек, висевший над раковиной, поглубже, на самое дно, закрыла молнию. Потом спустила воду.

– Уже иду! – крикнула она под шум воды и бросилась к двери, попутно сунув мобильник обратно к нему в карман. – Прости, – произнесла она, когда он вошел,

– С замком что‑то... Ты как, в порядке?

– Да, все нормально. Я голая была, а они тут пришли постель стелить...

– Чем ты здесь занималась? Я битый час жду, даже больше!

– О... Я... я до Лондона дозванивалась, и все время было занято.

– Но ты же сказала, что поговорила с ней, разве не так?

– Мне надо было сказать еще пару слов. Ну, в общем, теперь я дозвонилась. Ты, наверное, с голоду помираешь.

– Я аннулировал заказ – слишком поздно было. Теперь придется искать другое место.

– Прости. Может, прямо сейчас отправимся? Я готова.

– Неужели? – Он чуть нахмурился и, взяв ее руки в свои, вывернул их ладонями наружу. – Что ты с собой сделала? – С шутливым изумлением он покачал головой. – Ты похожа на невесту на индийской свадьбе!

Она опустила взгляд вниз на свои руки – пальцы и ладони были в ржавых полосах, словно вымазанные хной.

– Ах, так это помада! Сломался тюбик...

– Сломался, прежде чем ты успела намазать им губы, понятно, – сказал он. Он коснулся пальцем ее нижней губы, потом сунул ей в рот кончик пальца. Она поймала палец языком, заглотнула поглубже. Он улыбнулся. – С тобой и об ужине, неровен час, забудешь. Как тебе такой комплимент? Ладно, идем ужинать.

Выходя, он стянул с вешалки свой пиджак. Показалось ей это или он на самом деле сунул руку в карман, проверяя, там ли мобильник?

Они не сразу отыскали ресторан, где их так поздно согласились обслужить, а сев за столик, обнаружили, что есть им легче, чем поддерживать беседу. Есть и пить. Для него это была вторая бутылка, для нее – первая. На середине бутылки он отправился в туалет. Звонил ли он там по своему мобильнику, кто знает? Когда он вернулся, она попыталась осторожно прощупать почву, произвести легкую разведку.

– Могу я задать тебе один вопрос? – как бы невзначай спросила она. – Что поделывает твоя жена сегодня вечером? Как ты думаешь?

– Моя жена? Понятия не имею. Может быть, проводит время с друзьями.

– Какая она из себя? Похожа хоть чуточку на меня?

– Нет. Нет, она вовсе на тебя не похожа. Анна...

– Интересно, на каком языке вы с ней говорите в постели? Она знает английский так нее хорошо, как ты французский?

Сдвинув брови, он опустил на тарелку свою вилку.

– В чем дело, Анна? Ты злишься на меня за то, что скучаешь по дому?

Лучше бы ты не был столь проницателен, подумала она. Тогда, может быть, меня не так сильно тянуло бы к тебе.

– А что ты так разволновался, Сэмюел? Это простое любопытство.

– Нет, это не простое любопытство. Это называется «бередить рану». Не желаю я больше говорить о ней! Не желаю видеть ее за этим столом! Хочу быть с тобой – не так уж много времени у нас с тобой теперь в запасе.

– День и две ночи. Достаточно. «Достаточно» для чего? Но он не поднял брошенной ему перчатки.

– Ладно, оставим это.