Взяв руку мужа, Элизабет поднесла ее к губам. К щекам Роберта прилила кровь. А Элизабет расстегнула пуговицы на его манжетах и поцеловала его запястья. Потом поднялась на цыпочки и развязала тесемки, просунула руку под рубашку и погладила мужа по груди.

И тут Роберт вспомнил о той далекой первой ночи в Эшкерке, и он невольно улыбнулся.

Элизабет заметила его улыбку и поняла, что он вспомнил все. Она прижалась к нему, обняла за шею и подняла голову.

– Неужели вы можете навязываться мужчине, если он вас не хочет? – спросил Роберт, вступая в игру.

– Вы – несносный хайлендский плутишка, – нежно прошептала Бет. – Была ночь, когда вы хвастались своим умением держаться в седле. Кажется, милорд, есть кобылка, оседлать которую вам не под силу.

Говоря так, она касалась губами его уха, щекотала его своим дыханием. Роберт не выдержал, прижал Элизабет к себе и поцеловал.

– Сладкая малышка. Сладкая, сладкая малышка, – простонал он, покрывая ее лицо и шею жгучими поцелуями.

Элизабет наслаждалась прикосновениями его ласковых рук, его горячих губ.

– Роберт, – всхлипнула она, – я так люблю вас! Сможете ли вы когда-нибудь простить меня?

Он обхватил ладонями ее лицо.

– Простить вас? Это я должен просить у вас прощения, Элизабет.

Когда они оторвались друг от друга, Элизабет уткнулась мужу в грудь.

– У меня нет ни стыда, ни гордости, когда дело касается вас. Нет ничего, что я не сделала бы, лишь бы быть с вами, любимый. Если бы вы не женились на мне, я все равно последовала бы за вами хоть на край света, только бы вы захотели взять меня с собой.

Роберт обнял ее крепко-крепко, поцеловал в макушку и проговорил:

– Я собирался ехать к вам, когда меня нашел Эндрю. Нет такой силы, которая остановила бы меня и не дала бы увезти вас домой, в Эшкерк.

Элизабет подняла голову, улыбнулась, слезы блестели у нее на глазах.

– Домой. Домой, в Эшкерк, – вздохнула она. – Клянусь вам, любимый мой, что я никогда больше не покину те священные холмы. Куда бы вы ни отправились по зову долга – я буду без всяких жалоб ждать вашего возвращения.

– Нет, дорогая, не нужно изменять себе. Сейчас вы та Элизабет, которую я люблю, на которой я женился, – непокорная, непредсказуемая, живая. Мне не нужно, чтобы вместо моей Элизабет появилась неживая кукла – покорная и пресная. Я хочу видеть, как у меня на глазах бутон превращается в женщину, видеть, как семя мое растет в вас, превращаясь в плод нашей любви. Мы, конечно, всегда будем ссориться, но наша любовь всегда будет мирить нас. О, Бет, сколько всего у нас впереди!

– Роберт, я должна признаться вам кое в чем, – проговорила Элизабет.

Он прижал палец к ее губам.

– Я не был вполне откровенен с вами, дорогая. Я еще не сказал вам одну вещь. Я возвращаюсь в Эшкерк и останусь там. Я – лэрд нашего клана, и я слишком долго уклонялся от своих обязанностей. Надеюсь, никогда больше мне не придется взять в руки оружие, разве что для защиты Керкмуира. Дэвид и Анна, – продолжал Роберт, – собираются отплыть в колонии. Я не против. Каждое утро вы, Элизабет, будете просыпаться рядом с мужем, и нашему ребенку никогда не придется спрашивать о своем отце, где он, почему он на войне, а не рядом с вами.

Элизабет хмурилась.

– Что такое, любовь моя? Мои слова огорчили вас? Я-то думал, вы обрадуетесь.

– Нет, Роберт, – грустно произнесла молодая женщина, – нет, осуществилось то, о чем я молилась по ночам. Я хотела жить, зная, что вам ничто не угрожает, чтобы вы постоянно были подле меня.

– Тогда что вас беспокоит, малышка? – нежно спросил он.

Бет опустила глаза и голосом кающейся грешницы произнесла:

– Я солгала вам, Роберт.