— Только не трогай его, Джонни, — предупредила, подойдя к столу, Рыжая Мэри.

— А я его не трогаю, но и себя трогать не дам. Я уже один раз ему сказал: никакого Мизинца я знать не знаю, и пусть он катится к…

Рыжий Джонни так и не договорил, куда Гробовщик должен был «катиться», ибо тот, с искаженным от судороги лицом, опустил правую руку за пазуху. Рыжий Джонни тут же, поняв, точно зверь, что ему угрожает опасность, привстал, резко повернул голову, следя глазами за рукой противника, и левым локтем машинально прикрыл лицо от удара. Но он не уследил за левой рукой Гробовщика, которая внезапно вылетела вперед с зажатым в ней револьвером Могильщика, и дуло со всего размаха врезалось Рыжему Джонни прямо в приоткрытый рот.

Удар был такой силы, что передние верхние зубы провалились Рыжему в рот, два нижних, как пробка от шампанского, вылетели наружу, а сам Джонни рухнул вместе со стулом навзничь, глухо стукнулся затылком об пол, а взлетевшими в воздух ногами врезался снизу в крышку стола. В результате стоявшая на столе бутылка виски подпрыгнула на шесть дюймов в воздух и, опустившись, вдребезги разбила стакан.

Страшный грохот перепугал собаку. Переступив через голову лежавшего на полу Джонни, она метнулась в соседнюю комнату. Джонни же решил, что собака хочет перегрызть ему глотку, и попытался закричать, но из разбитого рта не вылетело ни звука, выступ ила только кровавая пена.

Гробовщик, впрочем, всего этого не видел. Резко повернувшись, он направил револьвер в живот Рыжей Мэри, и та в ужасе застыла, выбросив вперед правую руку, откинув назад левую и балансируя толстым, рыхлым телом на одной ноге. Получилась сногсшибательная пародия на «Лебединое озеро».

Но никто не смеялся. Лицо толстухи было искажено от ужаса, а у Гробовщика, похожего в этот момент на убийцу-маньяка, — от тика и ярости.

Скрипнул стул: это Рыжий Джонни скатился с него, хватаясь обеими руками за горло и делая судорожные движения ртом.

В голове у Гробовщика бушевал пожар, ему вдруг почудилось, что Рыжий Джонни потянулся за пистолетом, и он с разворота ударил его ногой в челюсть.

— Ух! — хрюкнул Рыжий и лишился чувств.

В это время дверь в соседней комнате распахнулась и собака, со звоном волоча за собой цепь, побежала по коридору.

Рыжая Мэри, чтобы не потерять равновесие, вцепилась пальцами в стол, но рука соскользнула, и она тяжело свалилась на пол.

Откуда-то из глубины дома послышался женский крик.

Гробовщик стоял посреди кухни с длинноствольным никелированным револьвером в одной руке и с дубинкой в другой. Вид у него при этом был такой, как будто с ним только что провели сеанс шоковой терапии.

На экране телевизора в бешеном темпе, положив локти на плечи друг другу, танцевали трое сумасшедших. Их сплюснутые фигурки бегали взад-вперед, они закатывали глаза и разевали рты — и все это без единого звука.

Неожиданно Гробовщик почувствовал, что голова у него прояснилась, остался только тоненький, едва слышный свист в ушах.

Он вложил дубинку в нагрудный карман, заткнул револьвер за пояс, нагнулся и перевернул Рыжего Джонни на живот.

— Господи, не убивай его, — взвыла Рыжая Мэри. — Я все тебе расскажу.

— Дай ложку и заткнись, — рявкнул Гробовщик. — Он сам все мне расскажет, скотина.

Она отползла на четвереньках от стола и достала из кухонного шкафа чайную ложку.

— Неси ее сюда, — велел Гробовщик, опускаясь перед Рыжим Джонни на колени и приподымая ему голову.

Рыжий Джонни проглотил язык. Гробовщик вставил ему чайную ложку в рот и с ее помощью вытащил наружу кончик языка, который попытался ухватить другой рукой. От крови язык был такой скользкий, что удержать его пальцами было почти невозможно, но наконец это удалось, и язык встал на место.