— А вы кто, собственно, откуда будете? — голос звучал по-прежнему сухо, однако Чобу уловил в нем настороженные нотки.

— Из уголовного розыска… — Инспектор достал из кармана красную книжечку.

— Так бы сразу и сказали, — товаровед постарался придать своему голосу оттенок любезности, даже слегка привстал со стула. — Садитесь, пожалуйста. Чем могу быть полезным МУРу?

— Я не из МУРа, — пояснил Чобу, — из Молдавии. Там же написано. Однако это значения не имеет.

— Конечно, конечно, — подхватил молодой человек.

«Что-то ты слишком суетишься, с чего бы это?» — подумал Степан. Он не раз имел возможность убедиться, что инспекторов угрозыска не встречают розами, однако люди с чистой совестью ведут себя совсем по-другому.

— Простите, товарищ инспектор, — спохватился товаровед. — Вы интересовались сдатчиком. Я как раз оформляю товарные ярлыки. — Он повернул лежащую на столе картину лицевой стороной к Чобу. Тот увидел старинный, будто игрушечный, паровозик и толпы людей вдоль полотна железной дороги. — Самохина работа, 1700 рублей поставили. И этюд Сарьяна он тоже сдал. Вообще, товарищ, инспектор, — доверительно продолжал молодой человек, — этот человек всегда приносит интересные вещи.

— А вы что, его знаете?

— Как вам сказать… Он наш постоянный клиент. — В голосе товароведа снова послышались настороженные нотки. Он взглянул в какую-то бумагу. Карякин его фамилия, Валентин Семенович, адрес — проспект Вернадского, 127, квартира 78. Мы паспортные данные обязательно записываем. Такой порядок. Недавно вазу сдал, Франция, восемнадцатый век. Редкостной красоты. Семь тыщ поставили, — эта цифра в устах товароведа прозвучала уважительно, даже благоговейно. — До сих пор не продана. Дорогая. Однако меньше не могли оценить. Действуем по инструкции. С учетом индивидуальных и художественных качеств. Такой порядок, — повторил товаровед, словно опасался, что уголовный розыск может заподозрить его в неблаговидных делах.

— Значит, этот Карякин — ваш постоянный клиент. Откуда у него эти вещи, не интересовались?

— Это инструкцией не предусмотрено, товарищ инспектор, — снова сослался на всемогущую инструкцию приемщик. — Главное — чтобы паспорт был в порядке, остальное нас не касается.

Чобу понял, что углубляться в этот вопрос не имеет смысла, и спросил:

— А что он еще сдавал, не припоминаете?

— Точно не скажу, вроде скульптуру бронзовую… Можно по картотеке узнать. Это документы строгой отчетности, хранятся пять лет.

— Тоже согласно инструкции?

— Совершенно верно, — без тени улыбки ответил собеседник. — Пройдемте в комнату, где товарные карточки хранятся.

Небольшая комната была вся заставлена шкафами с выдвижными узкими ящиками и походила на абонементный отдел крупной библиотеки. Молодой человек, сославшись на дела, оставил Чобу одного. Тот с сомнением окинул взглядом высоченные шкафы, набитые «документами строгой отчетности», вздохнул и принялся за работу. Скоро у него зарябило в глазах от множества фамилий и названий скульптур, картин, подсвечников, самоваров, зеркал, сервизов и многого другого, от чего одни стремились избавиться, а другие жаждали приобрести. За этой нудной кропотливой работой он провел не один час, прежде чем наткнулся на карточку под номером 2147. Из нее следовало, что Карякин Валентин Семенович 27 февраля сдал на комиссию бронзовую скульптурную группу в виде двух обнаженных женщин и одного мужчины возле лошади.