Автобус уже свернул с респектабельной Кромвель-роуд на боковую улицу, и мы оказываемся в районе Челси, где живет лондонская богема. Здесь в свое время жила знаменитая четверка битлзов, а еще раньше — Оскар Уайльд.

За окном, словно в замедленном фильме, сменяют друг друга массивные старинные дома, стеклянно-бетонные современные билдинги, памятники… Гуще, назойливее становится реклама. Проехали мимо решетчатой ограды парка. По календарю начало ноября, последнего месяца осени, а мощные дубы в пышном зеленом уборе, ярко зеленеют газоны, цветут розы. А ведь Лондон лежит на одной параллели с Воронежем. Но тут климат мягкий, морской. В общем, парк как парк, если бы не одна деталь: ворота его заперты на замок, и ключи от него имеются только у нескольких человек. Парк в центре города — частное владение.

Мы уже кружим по самому центру — сердцу Лондона. Пикадилли, Стрэнд, Пэлл-Мэлл, Флит-стрит, Уайтхолл, Трафальгарская площадь… Знакомые издавна по литературе, фильмам названия. Узкие старинные улицы забиты автомобилями. Они медленно движутся сплошным потоком, в считанных сантиметрах один от другого. И только мастерство и опыт лондонских водителей, дисциплинированность пешеходов позволяют избежать, казалось бы, неминуемого столкновения. Если столкновения мы и избежали, то пробки миновать не удалось. Застряли как раз напротив стеклянной витрины кафе, и компания молодых людей за столиком приветствовала нас высоко поднятыми бокалами. Вот вам и сдержанность англичан! Однако об этом позже. Выбравшись, наконец, из пробки, автобус нырнул в длинный туннель и вынырнул из него на Кингз-уэй (Королевский путь). Этот путь оказался действительно королевским: широкий, прямой, нарядный. В пробку мы больше не попали, вопреки пессимистическому предсказанию одного телевизионного репортера. После ввода в строй этого туннеля он с чисто английским юмором заявил:

«Отныне в этой части Лондона вы можете попасть из одной пробки в другую гораздо быстрее, чем когда-либо прежде».

Быстро миновав неожиданно короткий Королевский путь, мы свернули влево, на Нью-Оксфорд-стрит, которая переходит просто в Оксфорд-стрит, одну из центральных торговых улиц Лондона, а та, в свою очередь, переходит в Бэйсуотер-роуд, который переходит… и так далее.

Слева промелькнула высокая мраморная арка (Марбл-арч), которая никуда, собственно, не ведет, если не считать, что с этой арки начинается знаменитый Гайд-парк. Долго едем вдоль его ограды; там, где она кончается, автобус сворачивает вправо и, проехав несколько тихих и зеленых улочек, останавливается возле четырехэтажного белого здания в викторианском стиле. На его фронтоне красуется гордая вывеска: «Ройал парк хотел» («Королевский парк-отель»). Вскоре мы убедились, что название находилось в известном противоречии с уровнем комфорта этого одного из 800 отелей Большого Лондона. Однако это так, к слову. Главное же заключалось в том, что мы в Англии и первый, самый длинный день, завершился вполне благополучно.

День второй

начался, естественно, с завтрака. Не стоило бы и упоминать о такой в общем прозаической подробности, если бы не одно уточнение: завтрак был континентальный. В отличие от английского (овсяная каша, яичница с беконом) он состоит из микроскопического кусочка масла, чайной ложки джема, нескольких поджаренных, очень тонких кусочков хлеба (тостов) и кофе или чая. Нетрудно догадаться: континентальный или европейский завтрак явно уступает английскому. Как я мог впоследствии убедиться, островитяне вкладывают в понятие «континентальный» не только прямой, так сказать, географический смысл. Континентальный — это значит не такой, как английский, другими словами — худший.