Присев на теплую траву, Джейк положил руки на колени и вздохнул.

— Мак, я так устал чувствовать боль, вспоминая тебя. Черт возьми, я даже не знаю, что тебе сказать. Этого недостаточно, наверно, но что еще?

Внезапно подул холодный бриз, взявшийся ниоткуда, и закружил рядом с Джейком. Он улыбнулся и представил, что Мак действительно здесь. Джейк даже ощущал его присутствие. Что это, воображение? Возможно. Но какая удобная штука.

— Эрик — замечательный мальчишка, — тихо сказал Джейк. — Ты бы гордился им. Хотя ты ведь наверняка все время присматриваешь за ним, да?

Вопреки ожиданиям этот разговор с Маком вовсе не казался Джейку каким-то странным. Наоборот, все было естественно. Теперь начиналась самая трудная часть.

— А если ты присматриваешь за Эриком, значит, знаешь, что происходит между мной и Донной. — Джейк нахмурился, выдернул полную горсть сухой травы и растер ее между пальцами. — Я люблю ее, Мак. Я даже не знал, что могу так сильно любить.

Произнеся это вслух, Джейк ощутил необыкновенную легкость. Он любит Донну.

— Не имею представления, что теперь будет. Я ведь и сам не подозревал до этой минуты, что люблю ее. Даже когда мы были детьми, я проявлял к ней интерес, но не хотел, чтобы ты знал об этом. Теперь ты должен знать. Я попытался украсть ее у тебя однажды ночью, но она сбежала. Сбежала к тебе, Мак.

Джейк проглотил комок, застрявший в горле, и заставил себя произнести горькие слова:

— Я ненавидел тебя за это. Ненавидел за то, что она с тобой.

Подняв голову вверх, Джейк смотрел на голубое небо, на проплывающие облака.

— Но я и любил тебя, Мак, — признался он. — Неважно, каким глупым или ревнивым я был, моя любовь к тебе была безгранична.

Боль внутри немного отпустила, тело наполнилось невероятной легкостью.

— Мак, я скучаю без тебя. Мы все скучаем без тебя.

Солнце ослепило Джейку глаза, и на мгновение в его голове предстали образы мальчишек в тот далекий летний день. Молодые и беззаботные, они думали, что никто и ничто не разлучит их.

— Так или иначе, — произнес Джейк, чувствуя, как в его сердце воцарился мир, — мы всегда будем вместе. Ты — часть нас, Мак. И мы больше не будем пытаться забыть об этом.

Дуновение ветерка воскресило в памяти смех, что звучал тем далеким летом, и Джейк улыбнулся. Прошлое оставило его, перед ним открывалось будущее.

Эрик распахнул дверь на кухню и уставился на мать.

— Джейк уезжает.

Донна выронила сковородку из рук, и грохот заполнил всю кухню. Она не видела Джейка с той самой ночи, которую они провели у нее в спальне. Он собрался и уезжает? Уже? Не сказав ей ни слова?

Эрик протопал через всю кухню к холодильнику. Он дернул дверцу, взял воду и, захлопнув холодильник, добавил:

— Джереми сказал, что Джейк возвращается на Лонг-Бич, когда лето закончится.

Донна невозмутимо подняла с пола сковородку, вытерла ее и поставила на полку. Значит, он пробудет здесь еще неделю, подумала она, вспоминая, что братья обещали Джереми провести лето в Коулвилле.

Одна неделя. Всего семь коротких дней, и Джейк снова уедет. Как ей теперь вернуться к той жизни, которая была у нее до его вторжения? Как ей смотреть в будущее, когда там нет Джейка?

Эти мысли причинили ей невыносимое страдание, но она сжала кулаки и заставила себя улыбнуться, чтобы сын не узнал, что творится у нее в душе. Спокойным голосом она произнесла:

— Ты знаешь, Купер и Джейк тоже разъедутся в конце лета.

— Он не должен уезжать! — сердито заспорил сын. Щеки его раскраснелись, волосы упали на глаза, пряча блестевшие в них слезы, которые Эрик отчаянно пытался скрыть.