Я пристегнул к автомату штык-нож, надел кевларовый пиджак и титановый шлем спецназа, лёгкий, но прочный. Почистил пистолет и автомат. Положил в карманы несколько гранат и хотел выйти на улицу для последнего и решительного боя.

— Стой, — сказал я себе, — а если тебя укусит волк? Ты можешь гарантировать, что он не бешеный? Нет. Поэтому бери противостолбнячную сыворотки и делай себе прививку до укуса, а не после укуса. И положи в карман пару шприц-тюбиков промедола. Кто его знает, как пройдёт битва.

Я вышел на улицу, что явилось полной неожиданностью для волков, прочно обосновавшихся вдоль стен моего жилища. Автоматная очередь вправо, влево, визг и вой раненных животных, бросок гранаты в ячейку управления, лежавшую в тени дерева, взрыв, нападение на меня сзади, штыковая атака, схватка врукопашную с вожаком, нож в его шее и агония прямо в руках. Я встал весь окровавленный и стая замерла. Наконец, кто-то из самых малодушных взвизгнул и вся стая, охваченная паникой, понеслась врассыпную.

— Что, взяли? — спросил я поверженных врагов, лежащих тут и там. — Не выйдет. Как это там у нас? Кто к нам с клыком придёт, тот от клыка и погибнет.

Полный сил и отваги я вернулся в свой дом. Обе собаки бросились лизать мои ботинки, а кот испуганно жался в стороне. Я попил воды и лёг на кровать отдохнуть. Не прошло и минуты, как я провалился в чёрную пропасть и снова встал на ровную поверхность, не зная, куда мне идти. Хотя, я знал, что впереди будет яркий свет и меня встретит моя семья и все вернувшиеся люди, чтобы поблагодарить от серой чумы.

Так оно и получилось. Белый свет хлынул внезапно, обдав меня с ног до головы блестящими брызгами, летящими в небо как фейерверки победного салюта. Я стоял на огромной трибуне совершенно один, а внизу были миллиарды вернувшихся людей и их ропот был похож на мирное журчание океана, переливающегося в лучах солнечного света.

Старейшина вернувшихся людей подошёл к микрофону и стал читать указ о назначении меня почётным гражданином планеты Земля и установке мне памятников в каждом городе в каждой стране, а сегодняшний объявляется Всепланетным праздником и будет называться "Северцев день".

Я расчувствовался и заплакал, слезы потекли по моим щёкам, но они стали какими-то жгучими и каждая слеза причиняла боль, как будто порезанное место мажут йодом или зелёнкой.

Я хотел вытереть слезы, но мои руки не слушались, они как бы у меня и были, но ни одна рука не действовала. А шум народа все усиливался и усиливался, превращаясь то в рокот шторам, то в раскаты грома. И гром грянул. Прямо надо мной и молния ослепила меня сквозь закрытые глаза.

Я с трудом приоткрыл глаза и ничего не увидел, кроме всполохов молнии в одном из окон. Я лежал на спине и обе мои руки были подо мной. Как это я умудрился так лечь? Шевеление тела вызвало прилив крови к конечностям, то есть к рукам и миллионы острых иголок вонзились в каждую клетку их мышечной ткани. Хотелось кричать, но голоса во рту не было.

На столе стояла бутылка с водой. Я глотнул из неё, но выплюнул, настолько противна вода в ней. С трудом подойдя к холодильнику, я открыл его и не увидел света. Из холодильника доносился запах испорченных продуктов. На полке стояла бутылка газированной минеральной. При её открывании наружу вырвалось множество маленьких пузырей, и почти половина воды вылилась, но вторая половина благополучно перекочевала внутрь меня.

Я чувствовал, как вода лилась по моим внутренностям, как они расправлялись, будучи как бы сложенными на период хранения.

— Почему так темно? — подумал я. — Наверное, замкнула электропроводка, где-то попала вода и все.