Полустанок представлял собой небольшой домик, в котором была касса, малюсенькая комната ожидания пассажиров, комната начальника полустанка и рядом маленький домик, в котором жил начальник и с семьёй, работавшей на железной дороге. Полустанок был настолько старым, что на его помещениях висели ещё дореволюционные таблички с "ятями".

Всё было пусто, даже загон для традиционной козы был открыт и в хлеву не видно следов пребывания животного, которое, вероятно, подалось на вольные хлеба.

Зато в общем зале стоял кубик для кипятка. Простое приспособление, но пассажиры всегда были обеспечены кипятком, бросив в который щепотку заварки, можно было попить ароматного чая и съесть с ним что-то более питательное.

Быстро натаскав воды из колодца и раскочегарив топку, я стал думать, ехать мне дальше или нет. Ещё через триста километров будет другой областной центр, где, возможно, тоже никого нет, кроме нескольких десятков неупокоенных привидений. И там придётся снова обустраивать своё существование, изучая незнакомый для себя город. Нужно это мне?

— А вспомни, — сказал я сам себе, — сколько на путях стоит полных товарных и пустых пассажирских составов? А сколько ещё на предстоящем пути их будет стоять? Поехали назад.

— Ладно, — ответил я сам себе, — утром поедем домой.

28 сентября.

Обратно мчался на всех парах. Дорога уже проверена, стрелки стоят, как надо, сам устанавливал при первом проезде. Торопился, как будто у меня оставлен включённый утюг. Да и вообще, я ехал домой.

Наконец-то приехал домой. Результатов нет, но зато никто не сможет сказать, что я не искал кого-то из людей.

Мои домочадцы прыгали вокруг, так как уже считали, что потеряли меня навсегда. А могли и потерять, если бы я продолжил движение вперёд в соседнюю область, то есть в областной центр, где есть функционировавшее метро, а в нашем городе метро строят уже два десятка лет и все средства уходят как в прорву, оставляя вопрос пуска метро открытым на неопределённое количество лет. К слову вспомнил, надо будет посмотреть и на наше метро. Кто знает, может это будет единственным прибежищем для оставшегося человека, потому что предоставленная сама себе природа начнёт активно ломать то, что понаделал человек.

29 сентября.

Праздников нет, обыкновенный рабочий день.

Произвёл объезд всех своих объектов и дозаправку топливом дизель-генераторов. Вроде бы и ничего такого не делал, а целый день прошёл. Завтра буду заводить свой корабль, а то он как-то сильно сидит на земле, похоже, что уровень воды в реке понизился.

30 сентября.

Международный день переводчика. Самая важная профессия, обеспечивающая общение людей друг с другом. У многих начальников есть такое снисходительное отношение к переводчикам, как к бездельникам, которые могли бы делать какую-нибудь полезную работу в то время, пока они не занимаются переводческим делом. А кто будет совершенствовать иностранный язык и поддерживать его в постоянном рабочем состоянии? Неграмотным людям, которым должности дают за хамский характер и неуважение интересов и прав людей, эти вопросы кажутся мелкими и недостойными их высокого внимания.

Надо бы и мне заняться каким-нибудь иностранным языком, а то вдруг кто-нибудь откликнется и как я буду разговаривать с ним? С другой стороны, буду я, например, учить английский язык, а отклик придёт из Китая. То-то и оно. Нужно учить тот язык, который будет действительно нужен.

Мой корабль гордо и твёрдо стоял на берегу, имя береговую линию прямо под ходовой рубкой. Своими силами катеру не слезть в воду, нужно подталкивать трактором.

У запасливого человека есть всё и стоит оно рядом в шаговой доступности. Если бы не было рядом, то вот он мой верный мотоциклет, на котором я доеду до ближайшего машинного парка и вернусь оттуда на любой нужной мне технике.