– Рассказывай, – велел Кальдер.

– Присутствовали лишь Бентон и Линда, но говорила одна Линда. Она заявила, что расследование завершено и что они поговорят с Карр-Джонсом после беседы со мной. По их мнению, его поведение можно назвать неуместным, но оскорбления как такового не было.

– Выходит, они не намерены что-либо предпринимать?

– Они вынесут ему устное предупреждение.

– Прости, Джен, но это несправедливо.

– Абсолютно несправедливо, – согласилась она.

– И что это за разговор о Сибири?

Джен повернулась к нему, попыталась без какого-либо успеха изобразить улыбку и сказала:

– Да, это и есть самое интересное. Из-за «неуместного» поведения Карр-Джонса стало ясно, что мы больше не можем трудиться, находясь рядом. Поэтому одному из нас следует убраться. Догадайся кому?

– Что, действительно в Сибирь?

– Да. Вернее, в Москву. Там, видимо, имеется вакансия, и Линда хочет, чтобы ее заняла я.

– Не может быть! Почему никто не поговорил со мной?

– Я не хочу в Москву! Я вообще не хочу отсюда уезжать! – воскликнула Джен, и по ее щеке прокатилась слеза. – Прости, я все это время изо всех сил старалась не плакать, но сейчас ничего не могу с собой поделать. Ты не представляешь, как меня это злит. И не только злит – я начинаю чувствовать, что абсолютно ни на что не гожусь.

Слезы теперь лились потоком. Кальдер хотел обнять ее за плечи, чтобы хоть как-то утешить, но она оттолкнула его руку.

– С того момента, как я приехала в Лондон, все идет не так. Я думала, что мне здесь понравится, но на самом деле я постоянно ощущаю себя несчастной. Я всегда считала себя умной и деловой женщиной, а сейчас мне кажется, что я просто дура. Я могла бы сделать здесь отличную карьеру. Я достаточно умна и умею ладить с клиентами. Что бы ни говорил Карр-Джонс, я прекрасно работаю с деривативами. Но если я по-прежнему не намерена позволять таким козлам, как Карр-Джонс, оскорблять меня когда вздумается, то у меня здесь не будет никаких перспектив.

– У тебя есть перспективы, – возразил Кальдер. – Очень хорошие перспективы.

– Если я не стану обращать на это внимания, не так ли?

Кальдер ничего не ответил.

– Разве не так? – стояла на своем Джен.

Кальдер утвердительно кивнул и сказал:

– Тебе надо быть реалисткой, Джен. Таков сегодня удел женщин, работающих в Сити. Посмотри, в других местах дела обстоят еще хуже. Там брокеры не стесняются говорить: «Эй, красотка, покажи-ка мне свои сиськи».

– И ты полагаешь, что, услыхав это, я стану чувствовать себя лучше?

– Так обстоят дела. И ни ты, ни я ничего не можем с этим поделать.

– Неужели? Ты же прекрасно понимаешь, что так быть не должно. И мы обязаны что-то с этим сделать.

– Я тебе с самого начала сказал, что нет смысла вступать в борьбу с Карр-Джонсом.

– Да, сказал. Конечно, сказал. Но я должна была. Кто-то должен попытаться остановить подобных ему свиней. И я разочарована, потому что ты оказался слишком труслив, чтобы самому сделать это.

Кальдер с деланным равнодушием пожал плечами, но слова девушки его сильно задели. Его много раз обзывали по-всякому, но трусом – никогда.