Бретт закрыл глаза, но образ Тессы заполнил все его мысли, и он снова открыл их, зная, что не сможет заснуть. Тело горело в огне, словно она все еще лежала рядом с ним, обхватив руками и ногами.

Это всего лишь дьявольское совпадение, что растратчик использовал Конвей в качестве названия подставной фирмы.

Память Бретта была почти фотографической: он вдруг вспомнил личное дело Тессы и дату ее найма на работу. Она работала на «Картер Инженеринг» в течение пятнадцати месяцев. Растраты начались примерно тринадцать месяцев назад. Она работала в бухгалтерии. И она в дружеских отношениях с Сэмми Уоллесом.

Он громко выругался в темноте. Черт, о чем он думает? Это не может быть Тесса – она вся состоит из солнечного света и смеха. Нет, это должен быть Сэмми Уоллес, который, возможно, взял фамилию Тессы как бы в качестве извращенной дани восхищения ею. Как и все мужчины, Сэмми Уоллес, вполне мог свалять дурака, если это касалось Тессы.

Но, черт его побери, зачем надо было вовлекать ее в свою маленькую грязную схему? Разве он не понимал, что использование ее имени автоматически сделает ее главной подозреваемой? Рот Бретта напрягся. Конечно, он понимал это! Почему бы не попытаться свалить вину на Тессу? Возможно, Уоллес прекрасно знал: вероятность привлечения к суду Тессы гораздо меньше, чем кого-либо еще, работающего на «Картер Инженеринг».

Он хотел бы вбить зубы этому ублюдку в глотку за то, что подверг Тессу такому риску.

Он так устал, мышцы невыносимо ныли. Был почти рассвет, а он все еще не мог уснуть. Бретт продолжал думать о Тессе, о дне, проведенном с ней... большей частью в постели. Его добрые намерения ни черта не стоили перед соблазном ее тела; он не мог насытиться ею. Не важно, насколько бурными были их занятия любовью, он снова ее хотел, стоило им только закончить очередной раунд. Ничто из предыдущего опыта не подготовило его к столь сильному голоду, который он испытывал к ней, и к невозможности этот голод удовлетворить. Но ему все же пришлось уйти, и когда он покидал ее, Тесса спала в изнеможении, ее темные волосы раскинулись по подушке в диком беспорядке.

Этот образ преследовал Бретта. Он беспокойно перевернулся на живот, мучительное негодование поднималось в нем снова и снова. Ему не нравилась эта непреодолимая потребность в ней. Бретту нравилось все держать под контролем, а с Тессой он не мог контролировать даже собственное тело, просто не мог заставить себя оставаться в стороне от нее. Ему не нравилась власть, которую она над ним имела. Он не мог выкинуть ее из головы! Даже сейчас, когда ему крайне необходимо было поспать, Бретт вспоминал ощущение ее шелковистого тела под ним, крепкий обхват ее ног вокруг его бедер, ее глубокий внутренний жар. Его плоть шевельнулась, и он выругался сквозь зубы. Даже в постели Тесса кокетничала и дразнила, смеясь над ним и неуловимо отодвигаясь от него. Бретт был слишком поглощен мыслями о сексе, чтобы упомянуть о свадьбе, но вскоре он положит конец этой проклятой ситуации. Когда они поженятся, когда Тесса Конвей гарантированно будет в его постели каждую ночь и навсегда станет его, вот тогда все снова окажется у него под контролем. С этой мыслью Бретт и заснул. Но, казалось, даже во сне его мучила та власть, которую Тесса получила над ним, и Бретт отчаянно боролся с ней за контроль в их отношениях. Никогда раньше он не испытывал таких сильных чувств по отношению к женщине, и эти чувства были столь же неожиданны, сколь и нежеланны. В своей жизни Бретт доверял только Тому, но сейчас ему приходилось иметь дело с Тессой, а она оставалась для него своего рода загадкой. Одновременно хрупкая и сильная, неуловимая, но отдавшаяся ему. И все же, даже взяв ее, он чувствовал, что какая-то ее часть ускользала от него. Она сводила его с ума даже во сне.

Когда он проснулся, было далеко за полдень; и первой его мыслью было, что Тесса, должно быть, гадает, где его черти носят.