Он размахивал руками. Попытался подобрать под себя ноги и подняться. Я дернул его за ногу, он шлепнулся на пол и больше такую тактику не применял.

Затем киборг завернул руку за шею и впился ногтями мне в запястье. Я продолжал душить его. Руки у меня начали уставать, и я понял, что мне нужно ухватиться за пояс поудобнее. Стало страшно, что, если отступлюсь даже на секунду, он успеет вдохнуть и мне придется начать все сначала. Я взял один конец оби в зубы и, не ослабляя давления, перехватил его поудобнее левой рукой.

Я попытался проделать то же самое и с правой, но, должно быть, на мгновение ослабил нажим, потому что Хуан Карлос стал сопротивляться яростнее. Киборг выпустил мою правую руку и попытался схватиться за пояс.

Я потянул сильнее, он уцепился за колено и попробовал свалить меня. Но это усилие окончательно лишило его легкие кислорода, и он обмяк.

«Боже, – подумал я, – действует! Я могу его задушить!» Зубы у меня стучали. Пот выступил под мышками и побежал по коже. Он лил по рукам, смачивая пояс. Я чувствовал, что вот – вот выпущу его и что он начинает выскальзывать. Испугался и закричал:

– Абрайра, на помощь! Быстрее! На помощь!

Я двумя коленями стал на спину Хуана Карлоса, лишний раз обернул оба конца оби вокруг своих рук, затянул сильнее и продолжал звать Абрайру. Я вдруг сообразил, что не знаю, как долго душу своего убийцу. Он не сопротивлялся, но нет никакой гарантии, что он не придет в сознание, если я его отпущу. Видимо, через это проходят и другие душители: возбужденные схваткой, теряют представление о времени и выпускают жертву слишком скоро. Поэтому, продолжая давить, я начал считать секунды, говоря себе, что не отпущу, пока не пройдет три минуты. Один… два… три… четыре… пять…

Живот болел в том месте, где его пробил меч. Я чувствовал, что острие торчит у меня из спины. И подумал, что хорошо бы получить медицинскую помощь. Трансмиттер, с помощью которого можно открыть шлюз, лежал на полу, в двух метрах от меня. Я звал Абрайру, просил ее помочь. Смотрел на дверь. Она не открывала. Я продолжал душить Хуана Карлоса.

Хуан Карлос снова начал пинаться и размахивать руками, и я подумал: «Сукин сын, притворялся, делал вид, что умер!» Я очень рассердился и изо всех сил рванул оби, пытаясь сломать ему шею. Хуан Карлос вцепился пальцами в пол и снова обмяк. Я продолжал натягивать пояс.

Посмотрел на дверь.

– Абрайра, меня ударили мечом, – пожаловался я. – Я себя плохо чувствую. У меня кружится голова. Помоги же мне, шлюха! – Перед глазами вспыхнули огни. – Флако! – просил я. – Флако, помоги мне!

Хуан Карлос не сопротивлялся. Я потянул еще сильнее. Мышцы на спине у киборга спазматически напрягались и расслаблялись. Я душил, пока спазмы не прекратились, потом вытер пот со лба.

Очень устал, и сил душить его больше не было, но Хуан Карлос не шевелился. Голова раскалывалась, перед глазами словно вспыхивали язычки пламени. Они ослепляли и мешали видеть. В горле поднималась желчь. Я перевернул Хуана Карлоса на спину и следил за его грудью. Она не поднималась и не опадала. Пальцы еще немного подергались в спазмах, и я взял его за руку и проверил пульс. Пульса нет.

Потом я прижался ухом к его груди и послушал сердце. Собственное сердце стучало в ушах, я хрипло дышал, к тому же мешали отдаленный топот и крики. Я не мог понять, бьется ли сердце Хуана Карлоса.

«Послушай, послушай, научись свободно владеть мягким языком сердца». Я вспомнил слова Тамары. Но она совсем не это имела в виду. Я повернул голову, посмотрел на человека с серебряным лицом – у меня на глазах его мышцы расслабились. Кимоно задралось, и я увидел белье, пожелтевшее от мочи, – опустошился мочевой пузырь.

Я дернулся вперед, меня вырвало, и кровь смешалась с рвотой.