– Да это же скат! – закричал Завала, указывая на красную пластмассу.

Действительно, по форме похоже на ската. Я понял, что на самом деле кусок красной пластмассы – какое‑то древесное животное, охотящееся на ящериц. Когда мы проезжали мимо, я встал, желая получше разглядеть схватку.

Прозвучал сигнал сирены «бип‑бип», и я решил, что компьютер предупреждает, чтобы я сел. Прямо перед нами с кораллового дерева свисали лианы, и я увидел за ними такое же судно на воздушной подушке как раз в тот момент, когда струи горячей плазмы обожгли мне шею.

Удар сбросил меня с машины, ружье взлетело в воздух. Я с грохотом стукнулся о землю, на груди костюм треснул.

Плазма прожгла панцирь, проникла в горло, шлем заполнился дымом. Пытаясь дышать, я подавился запахом горелой плоти и дыма, этот запах делал попытки вдохнуть бесполезными. Свернувшись клубком, я катался по земле, стараясь сорвать шлем.

Машина взорвалась, превратившись в огненный шар.

Магнитные застежки шлема никак не хотели разрываться… Недостаток кислорода затуманивал сознание. Плазма жгла шею, пластмасса расплавленного комбинезона потекла по коже. Меня вырвало, и я отключился.

* * *

Кейго отсоединил нас от симулятора. Сердце бешено колотилось, глаза болели. В каждом зубе словно просверлили по дырке. Рвота из шлема стекала по шее. Я открыл лицевую пластину и нагнулся. Кейго бросил мне тряпку. Я удивился, увидев, что все снаряжение цело, – несколько мгновений назад оно крошилось у меня в руках. Завала откинулся на сиденье водителя, его рвало прямо в шлем. Глаза у него закатились, похоже, он потерял сознание. Остальные тяжело дышали, пытаясь отделаться от эффекта симулятора.

Кейго дал нам две минуты, чтобы привести себя в порядок, потом сказал что‑то по‑японски; в воздухе у его ног появилась голограмма: миниатюрная машина на воздушной подушке двигалась по пересеченной местности.

– Это вы, – уточнил японец, показывая на машину. В дальнем углу комнаты через заросли коралловых деревьев пробиралось другое судно. – Это – самураи‑ябандзины, – продолжал Кейго.

– Это настоящие самураи или компьютерная симуляция? – спросил Мавро.

– Настоящие, – ответил Кейго. Завала огляделся.

– Где же они?

Кейго посмотрел на него, как на дурачка, но ответил:

– Наверху, в боевом помещении три.

Вот и мое изображение. Похоже на туриста, который все время вертит головой, глядя то в небо, то на землю.

Кейго показал на меня.

– Ох, очень плохо! Ты должен научиться сосредотачиваться, не обращать внимание на окружение. Достичь однонаправленности. Ты здесь, чтобы убивать ябандзинов, а не изучать ксенобиологию.

Он смотрел до тех пор, пока я не встал для того, чтобы взглянуть на пластикового ската. Произнес два слова по‑японски: картинка увеличилась, и мы смогли ясно увидеть себя и противников. Показал на меня.

– Куда ты собрался? Решил пописать сходить? Ты должен сидеть и сосредотачиваться. Успокойся.

Боевые группы встретились. Неожиданно движение в голограмме замедлилось. Можно было наблюдать, как враги одновременно подняли ружья и выстрелили. Каждый выбрал цель, и их лазеры точно прожгли Мавро и Перфекто, а пушки обрушили потоки плазмы на нашу машину, сбросив меня на землю. Завала погрузился в плазменную бурю, мощные потоки ударили его в грудь, прожгли дыры в защитном снаряжении. Из нас только Мавро сумел выстрелить, но выше цели. Я заметил, что, как и в сновидениях Тамары, компьютерный симулятор не сделал поправку на мое инфракрасное зрение, и я лишился своего преимущества: обычно при выстреле из лазера я вижу платиновый блеск в воздухе. А лучи этих выстрелов мне были совсем не видны. Кейго обратил внимание на выстрел Мавро.