— Ага — хмыкнул я и отправил привычным щелчком сигарету в небеса. Она очертила светящийся полукруг и спикировала недалеко от помойки — Пойдем спрашивать.

— Пойдем — заискрился Гвоздь.

Мы вышли на площадку, накапали еще по одной и выпили за здоровье Филина. Покурили, послушали рассказы пацанов. Интересные, заслушанные до дыр истории. Выпили еще по одной за Звездный. Мало-помалу яблочный самогон начинал действовать. Я старался не выпускать из глаз Лену и держаться к ней поближе. Ждал нужного момента. Был начеку.

После четвертой или пятой я попытался приобнять ее. Аккуратно так, за плечо черной куртки, просто типа в толпе. Случайно. Получилось неловко, и я убрал руку. Она улыбнулась своей широкой улыбкой, как будто ничего не произошло. Хороший сигнал. Никто ничего не заметил, я надеюсь. И, кстати, зачем она сегодня накрасила губы?

Количество дыма на площадке уже удвоилось, и дышать стало совсем нечем. В углу я заметил Ивана и Муху. Они сидели на корточках и разливали самогон по стаканчикам.

— Ну че, пацаны, за Филина? — подошел я.

— Да похуй уже за кого. За Филина — так за Филина. Толян — отличный пацан. Давай, давай дрябнем еще по одной — налили они мне.

Мы вздрогнули и занюхали самогон рукавом. Хорошо пошла, родная. Колбаса, хлеб и майонез уже закончились. Еще бы, на двадцать-то человек. Рукав синтепоновой куртки пах грязью.

— Слышь, а пойдемте по району покуролесим? — предложил кто-то из толпы. — Воздухом подышим!

— Пойдем, реально! Заебало уже тут сидеть! — раздались возгласы.

Я нажал на расплавленную кнопку лифта и приехал легковой.

— Кто последний, тот лох! — громко заорал Заяц, и все ринулись внутрь, отчаянно работая локтями, и давя друг друга. Я стоял близко и успел запрыгнуть одним из первых. Мощная волна из пьяных парней прижала меня к дальней стене. Легковой был рассчитан на пять человек от силы, а нас было двадцать. И никто не хотел быть лохом, даже телки. Им и так не повезло при рождении.

В результате кабина поднатужилась и вместила человек тринадцать. Муха не успел запрыгнуть, саданул ногой по двери и побежал вниз по лестнице. Лена толкаться не стала, просто сидела, курила сигарету своими напомаженными губами, качала головой и смеялась. Мне определенно нравился ее хриплый смех. Двери лифта медленно начали закрываться, а я старался через плечи этого сброда разглядеть ее шапку. Значок Nike как будто мне подмигивал.

Лифт скрипнул, собрался с силами и натужно потянул тринадцать тощих тел вниз, на первый этаж. Все толкались локтями и коленями, стараясь не прислоняться к захарканным стенам. “Прыгаем!” завопил Заяц. “Давайте все прыгать!”. Девчонки запищали “Не надо, не надо”, а мы начали беспорядочно прыгать, матерясь и брызгая слюной от восторга.

Легковой продержался ровно один этаж, потом громко хлопнули засечки и мы встали где-то посередине шестого и седьмого. “Мы же тут задохнемся!” заголосили телки. “Что вы наделали? А у кого-нибудь есть выпить? А как вызывать диспетчера?” Я заметил улыбку Гвоздя, стоящего ровно сзади Марины, и сильно пожалел, что Лена осталась сидеть наверху.

Марина занервничала, вынырнула из массы тел и нажала на красную кнопку. Все притихли на пять секунд. Металлический голос тетки-диспетчера заполнил все живое пространство лифта.

— Что случилось?

— Мы застряли! — пропищала Марина — Выпустите нас, пожалуйста!

— Как вы застряли?

— Не знаю. Мы ехали, ехали, а лифт вдруг сам взял и остановился.

— Лифты сами не останавливаются, молодые люди.