— Лифты сами не останавливаются, молодые люди. Значит, вы сделали что-то неправильно. Сколько человек находится в кабине?

— Тринадцать… — тихо произнесла Марина и все начали громко гоготать.

— Понятно… — недовольно протянул голос — Балуетесь, значит, молодые люди. Мы тут работаем, а вы ездите просто так балуетесь, ломаете оборудование…

— Тетенька, мы не баловались, честное слово — еще жалобнее начала скулить Маринка — Мы просто не знали, что нельзя так много. Честное слово…

— Не знали? Вы что меня за дуру держите? Да я каждый божий день таких засранцев хожу вытаскивать! Сейчас вот возьму и не приду, а вы там через час задохнетесь!

— Не надо, тетенька, ну пожалуйста…

— Вы там хоть в грузовом? Тринадцать-то человек!

— Нет, мы в легковом… Приходите скорее, пожалуйста, а то нам правда воздуха не хватит!

— Ох и засранцы, ох засранцы… На каком этаже стоите? — смягчилась тетка.

— Не знаем… Шестой или седьмой.

— Ладно, сидите там тихо, не шумите. Скоро приду.

Голос выключился, все вздохнули с облегчением и пустили по кругу непонятно откуда взявшуюся бутылку самогона. Дышать стало действительно не очень, и я старался встать на цыпочки, чтобы хапнуть свежего воздуха из верхних слоев атмосферы. Бурные толкания прекратились, все тринадцать тел почти замерли в приемлемых позициях, с потолка тускло желтела лампа, огороженная металлической решеткой, и первый раз захотелось на улицу. Что там, интересно, делает Лена?

— Слышь, ребзя, что-то так неприкольно стоять! — заявил Котя — Может, в игру сыграем?

— В какую? — спросил Иван — Шахматы, шашки, футбол? Выбирай.

— Ты мне тут еще попизди, Вонючка. Я твоей головой в футбол сыграю, когда выйдем. — оскалился Котя — А игра-то простая, парни. Говорю, весело будет. Вот смотрите! — сказал он, утробно захрипел, собирая слюну, и отправил смачный харчок из зеленых слюней прямо по центру потолка лифтовой кабины.

На секунду все замолчали, завороженно подняв головы. Как хилый пятиклассник на перекладине, харчок ненадолго растекся по металлической поверхности, повисел, дрыгая рахитными ногами, и нехотя уступил силам земного притяжения, начав собираться в одну тяжелую, липкую и зеленую каплю. Каплю смерти и позора.

Кабина мгновенно пришла в хаотическое движение. Стоявшие посередине щемились по краям. Стоявшие по краям отвержено отстаивали свои гарнизоны. Я сцепил руки замком и упорно отпихивал кого-то к центру, опираясь на правую ногу. Марина с Викой начали визжать как резаные овцы. Котя безумно гоготал и атаковал без разбора чужие почки. Капля угрожающе нависала.

Толкотня продолжалась минуты три, затем все устали и просто начали смотреть вверх. Густые Котины сопли пришли в равновесие и не спешили падать. Тринадцать бухих тел плотно расфасовались вдоль четырех стен, оставив небольшое пространство посередине. Гвоздь времени не терял и Марина чуть слышно хихикала. Все по очереди пытались ущипнуть за жопу Вику. Та громко возмущалась и делала вид, что ей не нравится. Я пытался не задохнуться, вытягивая свои пятьдесят килограмм в струну. Самогон начал отпускать, давая противоречивые эффекты на голову и желудок. Завоняло Докторской колбасой.

Наконец снаружи послышалось шевеление, уже не такой грозный голос из динамика и гулкие удары какого-то лома.

— Мы здесь! — завопила Маринка — Вы нас открываете?

— Открываю, открываю… — заворчала тетка-диспетчер и действительно приоткрыла небольшую щель в двери нашего легкового. — Вы тут как, не задохнулись?

— Не, мы нормально — выдохнул Гвоздь перегаром — Самое то.