— Смотри.

Он заглянул, секунду подержал свою вихрастую голову внутри и вынырнул обратно.

— Правда, пойдем лучше покурим. Там опять этот Коленька-дебил поет.

— Пойдем.

Мы вышли на улицу. Солнце светило еще сильнее, чем с утра. Водка в туалете начала доходить до нервных окончаний в голове. Я прилично вспотел, и рубашка неприятно налипала на спину. Захотелось ссать. Мы пошли в Пентагон и обмочили все гаражи. На лавочке у пятого подъезда сидели три бабки, показывали на нас пальцами и что-то возмущенно шипели. Гвоздь заржал и показал им средний палец. Бабки замахали на нас руками, как будто отпугивая непонятливых птиц. Мы вернулись на крыльцо.

Подъехали автобусы, водители вышли покурить и вытереть со лба пот. У крыльца уже терлись Иван с Мухой, периодически отхлебывая что-то из пакета. Ну, не что-то, а алкоголь, конечно. Топливо для нашего речного путешествия.

— А уже можно садиться? — спросил я у водителя нашего автобуса.

— Можно Машку за ляжку — подъебнул водила — Садитесь, если хотите, только душно там, лучше на улице стоять.

— Так мы уже устали стоять. Посидим внутри, наверное — сказал я.

Иван с Мухой залезли внутрь и прошли на задние сиденья. Мы с Гвоздем сели рядом, чтобы прикрывать их от нападок классухи. Из здания школы начали выходить одноклассники и потихоньку наполнять автобус. Последней зашла Лидия Васильевна и строго пересчитала всех из начала салона. Иван с Мухой пригнулись нам в ноги и остались незамеченными. Отлично. Операции “Проникновение” положено хорошее начало.

Счастливые родители помахали нам руками и начали загружаться в свой автобус. Водила тронул, и 9 “Г” отъехал в направлении набережной.

Я уставился в окно, изредка отхлебывая какой-то коктейль из волшебного пакета. Автобус быстро покинул территорию школы и выехал на мост. Внизу бурлила мутная, желтовато-зеленая река. По течению плыли коряги и пустые бутылки. Вдоль берега на коричневом песке городского пляжа кверху пузом загорали граждане. Малыши строили песочные крепости, какие-то компании нашего возраста и старше пили холодное пиво на разложенных одеялах. Лето шпарило по всем фронтам.

Автобус съехал с моста и вывернул на центральную улицу. Очень узкую и даже немного красивую. Старинные дома, драмтеатр, музей. Магазины, магазины, магазины. Одна бильярдная и один бар.

Закончилась улица и началась набережная. Наш пароходик стоял у причала и многообещающе смотрел вдаль. Выгрузились из автобуса и по одному начали проходить на палубу. Муха с Иваном невозмутимо прошагали по мостику, прижимая к груди пакет с бухлом, и свернули куда-то по направлению к туалетам. Выпускной вечер набирал обороты.

Мы с Гвоздем обследовали пароход. Он состоял из двух этажей. Верхний — открытый с синими сиденьями и какими-то тросами. Нижний — закрытый трюм. Помещение для родителей. Там родители вместе с учителями должны были отмечать эту знаменательную веху в жизни своих детей.

Внизу стояли столы, накрытые виноградом, свиной вырезкой и бутылками шампанского. Гвоздь сунул одну бутылку за пазуху пиджака, и мы вышли покурить на палубу. Мотор работал на полную, белые волны бурлили вдоль днища нашего судна. Разноцветные брызги долетали до лица, и приходилось прищуривать глаза. Ветер приятно раздувал волосы, обдавая прохладой мою потную спину и подмышки.

Гвоздь некоторое время повоевал с бутылкой и, наконец, выстрелил пробкой куда-то в небо. Шампанское хлынуло, как горная река. Сильно хотелось пить, и мы начали хлебать этот праздничный напиток прямо из горла. Кайф! — сказал Гвоздь. Кайф! — согласился я.

Охуевшие от напора выпускного вечера девчонки улыбались, бегали по лестнице на второй этаж и непрерывно фотографировались. Изредка пробегали мимо нас, просили отхлебнуть и бежали фотографироваться дальше.