— Именно! — Цемель довольно хмыкнул. — Я же говорил они забегают. Но если после встречи с Василием Иосифовичем ещё могли выдержать паузу, показать, что они такие независимые, то после вчерашнего ждать больше некогда. А ещё до меня дошли очень интересные новости, что две твои песни уже записаны для Песни года. С высочайшего позволения, так сказать. Я поначалу думал, что это слухи, но в свете вчерашней публикации уверен, что это правда. Особенно когда мне звонят из Москвы знакомые, что очень хотели бы подружиться с молодым и талантливым поэтом.

— Скажите проще, им нужны песни. — я слегка поморщился, от всех эти словесных кружев. — И что много предлагают?

— А я как сказал? — ухмыльнулся импресарио, — А предлагают мало. Всего двести рублей.

— Мне кажется, вы слегка… — я перекатился по кровати и замер, подбирая слова. — эм… перекушали. Двести рублей! Это больше месячного оклада!

— Поверьте мне Сэмэн, это сущая мелочь, — отмахнулся Иосиф Эмильевич. — Стоит вашим песням прозвучать в эфире… думаю торговаться начнут с тысячи.

— Ну это вы хватили… — я от услышанной суммы даже проснулся, подскочив на кровати, но подумав, улёгся обратно. — Всем нужны хиты, да?

— Конечно! — Цемель был абсолютно в себе уверен. — Наши ребята уже вполне себе успешно работают в городе. Не знаю, видел ли ты вчера, но мы были на площадке у Речного, на Монументе и в Академгородке. Не площадь Ленина, конечно, но тем не менее. И уверяю, принимали их прекрасно. Ребят из «Рук» так и вовсе не хотели отпускать, им пришлось ещё одну программу отработать, благо кто-то там не приехал и удачно заткнули образовавшуюся дыру. И получили приглашение выступить на следующем культмассовом мероприятии.

— И это замечательно. — подытожил я. — Чем больше ребята мелькают перед зрителями, тем быстрее мы выйдем на более высокий уровень. Но я понял о чём вы. Без хороших песен ничего бы не получилось. Так что оставляю всё на вас. Уверен, вы наши песни дёшево не отдадите.

— Ваши песни, Семён, — продюсер явно хотел мне польстить, но я мог его понять. Сложно работать с подростком, особенно таким как я. Слишком непростая семья, непонятные связи в КГБ, да ещё интерес очень влиятельных персон. Лучше немного польстить, показав свою лояльность. Но в эту игру можно было играть вдвоём, к тому же я действительно был благодарен старому еврею.

— Наши, Иосиф Эмильевич, наши. — и я даже не кривил душой. — Без вашей, прямо скажем, неоценимой помощи, они вряд ли когда-нибудь увидели свет. Я бы просто махнул рукой, мне некогда заниматься продвижением и прочими вещами, которые не видны обычному человеку. Так что не прибедняйтесь, вы имеете такие же права на них, как и я. И может быть даже больше, поскольку мой вклад заканчивается на моменте как я отдаю вам тетрадку с текстами.

— Знали бы вы Сэмэн, что готовы люди отдать за такие тетрадки, — вздохнул Цемель, впрочем, от меня не скрылось, что ему похвала понравилась. — Думаю, мы достаточно похвалили друг друга, так что давайте к делу. Нас ждут к двенадцати. У тебя же возникло мысли идти одному?

— Кретинизмом вроде не страдаю, — усмехнулся я, — Соваться одному в эту банку с пауками? Нет уж, увольте. Так что в одиннадцать буду у вас, и двинемся вместе. Будете моим громоотводом.

— Не думаю, что тебе там будет что-то угрожать, разве что задницу залижут настолько, что оправиться будет непросто, — когда надо Иосиф Эмильевич вполне умел в цветастые описания. — но, конечно, вдвоём отбиться будет проще.