— Хозяин, я смогу, — пришел в голову образ от прислужника.

— Действуй, — приказал Константин.

И тут же у его колена сформировалось облако тумана, из которого на тварей в атаку рванул белый пушистый зверек. Первое его жертвой стал упырь, бегущий на отползающего прочь незнакомого мужика. Зверь в прыжке вогнал ему хвост в глазницу и вцепился всеми четырьмя лапами в грудь, тот опрокинулся на спину и заскользил по дороге, а Беляш на нем, как на серфе, при этом ярко светился, пожирая энергию. Не прошло и двух секунд, как он рванул дальше и скрылся за углом. Что там происходило, Константин не видел, но ощутил победный вопль прислужника.

Люди разбегались, кто куда, еще трещали выстрелы, но единая система обороны рухнула, словно башня из пивных банок, которые случайно задели локтем.

И тут он увидел Аркада, револьвера в его руке уже не было, только пылающий кинжал, он несся навстречу медведю, сломавшему ворота. Его фигура была окутана золотым светом, скорость просто поражала. Проклятый зверь как раз резко дрифтанул, разворачиваясь боком, и пытаясь дотянуться лапой до Черена, который палил в него с крыльца дома. Зверь пропахал лапами четыре борозды на каменистой дороге, снес хилый столбик, который поддерживал крышу над ступенями, но до человека не дотянулся. Именно в этот момент Аркад взмыл в великолепнейшем прыжке, метра на три с половиной в высоту, и приземлился на спину твари. Кинжал, объятый алым светом, вошел в холку медведя, словно не было там ни позвоночника, ни крепкой шкуры. Тьма рванулась на защиту хозяина, черные ленты мгновенно оплели укутанную в золотой свет фигуру бандита, защита даже слегка побледнела, но спустя мгновение полыхнула так, что тьма разлетелась клоками, открыв умирающего зверя. Но тот еще боролся — встав на задние лапы, он взревел, и не просто взревел, это был удар силой. Воронцова опрокинуло на спину и протащило по земле, словно он зацепился за бампер несущегося Камаза.

Все вокруг попадали, на ногах устояли только Авия, Кин, ну и сам Аркад, который, выдернув нож, оттолкнулся от спины погибающего проклятого, соскочил на землю и кинулся к следующему противнику.

Константин поднялся с земли и, вскинув карабин, снял очередную тварь, попал в бок, не убил, но сбил прыжок матерому, укутанному тьмой, волку, который нацелился добить Черена. Тварь, отброшенная мощной пулей, тут же вскочила на ноги, но попала под выстрел, бандит добил ее в упор, саданув из винтовки точно между глаз.

Странно, прошло примерно минуты полторы, как проклятые выбили ворота, но их наступление шло вяло, они так и барахтались у них, словно им что-то мешало нестись дальше и убивать. И тут Константин понял — мобильные тотемы, хоть и тускло, но еще освещали улицу. Те, что у ворот, погасли, но остальные сдерживали врага. Вечно это продолжаться не могло, последняя преграда, которой осталось существовать не больше пары минут.

Краем глаза он заметил Беляша, который отвлек второго медведя, запрыгнув ему на спину, но тот изловчился и сбросил наездника. Прислужник понял, что такая цель не для него, и снова исчез из поля зрения, ища себе добычу попроще. Еще несколько раз Воронцов ощущал его восторг от очередной победы, но на глаза Беляш больше не попадался.

Появление проклятого Константин проморгал, высокая человеческая фигура, во всяком случае, по очертаниям, возникла в воротах. Рядом с ней на четырех лапах шел зверь, нечто среднее между собакой и котом, он едва доставал проклятому до колена, и вдруг он растаял, словно и не было его.

Константин же потянул за спуск, посылая разом три пули в хозяина твари. И тут случилось странное — человек просто поднял руку, и перед ним возникла непроницаемая завеса из тьмы, которая поглотила несущиеся ему в грудь куски свинца со стальным сердечником.