|
И тут случилось странное — человек просто поднял руку, и перед ним возникла непроницаемая завеса из тьмы, которая поглотила несущиеся ему в грудь куски свинца со стальным сердечником. Именно в этот критический момент в дело вступила Авия. Пальцы левой руки, опущенной вдоль тела, засветилась ярко-голубым светом, атаманша сложила их в какую-то фигуру и резко согнула, указывая направление на ворота. Сгусток энергии мелькнул в воздухе, унесся к тьме, что заволокла ворота, со скоростью теннисного мячика, посланного со всей дури профессиональным теннисистом. Тьма и голубой росчерк встретились, и поселок тряхнуло. Яркая вспышка не ослепила Константина только потому, что тот был слишком далеко. Тьма мелкой пылью опала на землю, оставив стоять в воротах растерянного и, похоже, оглушенного проклятого.
Воронцов, который все еще держал это место на прицеле, всадил две последние пули точно в башку потерявшегося проклятого. Тьма, которую разогнала Авия, не успела прийти на помощь хозяину, два густых облака черноты вылетели из затылка. То, что когда-то было человеком, рухнуло на остатки запорного бруса. Вот только эта победа ничего не решала, пока защитники отбивались от тварей, явилось главное действующее лицо — черный ведун шел к воротам, а за ним, словно привязанная, тянулась тьма. Подстрелить его Константин не успел, так как менял опустевший магазин, а потом стало поздно. Посох черного ведуна сверкнул красным всполохом, и тут же разом погасли два ближайших тотема. Это стало последней каплей, люди рванули под защиту тех, что еще тускло освещали улицу. Тьма тут же воспользовалась возможностью и захватила ворота, скрыв черного. Люди бежали, перекрывая сектор огня, а вслед им неслись осмелевшие твари. Воронцов видел, как рухнул Черен, на спину которого вскочил резун. Разинув широкую пасть, полную острых зубов, он вонзил их в шею. Бандит дернулся и застыл с вытянутой вперед рукой, словно прося, чтобы те, кто бежит впереди, вытащили его. Константин нажал на спуск, сняв тварь двумя выстрелами. Первый угодил в ключицу, второй уже снес часть черепа. Убийца рухнул на свою жертву, и вокруг него заклубилась чернота. Из-под тьмы вырвались человек десять, вот только добежать до еще функционирующих тотемов они не смогли, сверху обрушился ливень из каких-то мелких антрацитовых иголок, которые буквально за мгновение изорвали бегущих. Изодранные тела валялись по всей ширине дороги, кровь лилась на каменистую почву ручьями. Он уложил еще двух тварей, те вышли на новый рубеж, но до Константина пока добраться не могли, но это вопрос времени. Воронцов поискал взглядом выживших, и не нашел. Аркад лежал на самом краю тьмы, кто-то вырвал ему позвоночник, который торчал наружу через разорванную на спине куртку, золотое сияние исчезло. Кинжал, светившийся красным, сейчас торчал из туши второго медведя и угасал. Кин лежал лицом вверх, его глаза уставились во тьму, на губах застыла презрительная усмешка. Рядом тело с оторванной головой, рука упыря наполовину торчала из груди старшего приказчика. Авия… Атаманша была еще жива. Их разделяло метров двадцать. Она сидела, прислонившись спиной к стене дома. Левой рукой она пыталась зажать разодранную шею, из-под пальцев на зачарованный кожаный плащ лилась кровь. У ее ног валялся арг, та самая тварюшка проклятого, владеющая мимикрией, ее крупная голова была смята, словно под пресс попала. Найдя в себе силы, атаманша подняла правую руку, в которой все еще сжимала «Императора». Почти в мертвой тишине грохнул одиночный выстрел, тварь, скрывающаяся во тьме, взвыла, обозначив себя, и Константин, наведясь на звук, дважды выстрелил. Вой подранка оборвался. Авия повернула голову, белые губы сложились в подобие улыбки, рука, сжимающая пистолет, безвольно упала вдоль тела. — Прощай, атаманша, — тихо произнес Константин, — скоро увидимся. И тебе прощай, Аркад. Жил ты, конечно, погано, но умер достойно. |
