Машины шли ходко, старая имперская дорога, на удивление, была в довольно приличном состоянии. Изредка колеса попадали в небольшие ямы и выбоины, до асфальта тут не дошли, так что, все было мощено диким камнем, но даже спустя шестьдесят лет, это было лучше, чем любая среднестатистическая дорога в областях России, спустя два года после укладки нового асфальта. Да и подвеска у грузовика оказалась на удивление неплохой, машина плавно покачивалась на рессорах, не доставляя Воронцову никакого дискомфорта. Вот только отсутствие лобового стекла раздражало, смотровая щель в толстом металлическом листе на уровне глаз не давала в полном объеме рассмотреть местность. Как Вран вел машину, вообще загадка. Кстати, присмотревшись к стальному листу, Константин увидел несколько выпуклых мест, явно похожих на последствия попадания пули, не пробило, но броню покоцало.

Не спеша, докурив трубку, бывший частный детектив задумчиво посмотрел на сгоревший табак, выбить трубку, никакой возможности нет, в тонкую смотровую щель ей не пролезть. Водитель, косившийся на него, понял затруднение попутчика и с максимальным уважением произнес:

— Ваш Благородие, вы на порог справа от вас вытряхните, а как остановимся, я ветошью смахну, до привала еще часа два пилить.

— Благодарю, — стараясь пародировать виденное в кино поведение аристократии конца девятнадцатого начала двадцатого века, ответил Константин.

Пока чистил трубку, Воронцов припоминал все, что видел в этих фильмах, особенно в старых, а не новоделах, сляпанных на коленке. Оживлял в голове диалоги, манеры, поведение с различными сословиями. Оказалось, что память — штука хитрая, она выдает кусками то, что считалось ранее совсем ненужным и давно забытым. Хотя тут другой мир, и может это глобальная ошибка, нормы поведения в разных странах-то отличаются, а уж во вселенных и подавно, но другого источника у самозваного боярина Константина Воронцова не было. Вот, например, можно же обратится к водителю с вопросом, а как? Как назвать человека непонятного социального статуса? В родном мире — это не проблема, но он сейчас заметно выше по положению, его называют то ваше сиятельство, то ваше благородие, а как обратится к простому человеку с высоты его фальшивого положения боярина?

— Милейший, — наконец, выбрал он форму обращения, услышанную в одном из фильмов. — Я издалека, и в здешних местах никогда не бывал, не расскажешь ли ты мне о крепости, в которую мы направляемся. Чем живет? Чем торгует? Кто комендант и владетель? Опасна ли дорога?

Если обращение и удивило водителя, то он это никак не проявил.

— Ваше благородие, — озадачился Вран, — вопрос сложный. Ну, земли вокруг крепости не коронные, управляет там барон Вильгельм Тротт, он из древнего латинянского рода. Его далекий предок бежал в империю давным-давно, никто и не помнит, сколько веков прошло. Так вот, значит, короной ему были дарованы земли по берегу реки Ужа, затем заложена крепость Заречкая для защиты северных рубежей. Предок нынешнего правителя справился, и даже в результате нескольких военных конфликтов с местными мелкими княжествами отодвинул границы баронства на несколько дней быстрой скачки на север, а затем Светлейший князь Константин II в результате войны захватил все дикие княжества и объявил о создании империи.

Воронцов, которому было жутко интересно, старался не показывать, что он этого всего не знает, ведь, по идее, он аристократ и должен знать историю родного государства.