— Так вот, значится, — продолжил водитель, — нынешний барон Тротт уже восьмой по счету потомок основателя крепости, владеет он землями вокруг нее, городом, который за многие века возник вокруг, они давно срослись и теперь все это называется Заречск. А вы, Ваше Благородие, сами, откуда будете?

Воронцов замер, вопрос скользкий, можно поиграть в таинственность, но это значит, возбудить лишние подозрения.

— Это, милейший, тайна, — наконец произнес он. — Но направление укажу — с востока старой империи.

— Ох тыж, — присвистнул Вран, — далеко вас от дома занесло. Мы с тех мест уже годков, почитай, десять никого не встречали.

— Ты рассказ продолжай, — напомнил о теме разговора Воронцов.

— Значится, Тротт баронствует, семья у него небольшая — жена, две дочки и престарелый дядюшка, брат прошлой баронессы. Налоги посильные, малая золотая куна в месяц, даже бездельники умудряются платить. Живем мы сельским хозяйством и несколькими рудниками, как раз наш караван возвращается с Толбовского торжища, муку возили, картошку, да много чего, что после зимы в излишках осталось. Еще ткани производим, — продолжил он. — Рыбная ловля, озеро-то, в которое Ужа впадает, большое, да и сама река не из последних, метров четыреста в ширину. Рыбы у нас много и самой разной, есть и редкая, за которую золотыми кунами платят.

Константин отметил, что понятие метр тут присутствует, и проклятый упомянул, что расстояния измеряются в километрах, это радовало. Интересно, откуда пришло, мир-то другой, а вот оно как вышло, многое схоже. Он припомнил карту старой империи, город Толбовск располагался примерно в шестистах километрах от столицы на запад. Был он крупным, настолько, что, в отличие от всякой мелочи, обозначался не просто кружком на карте, а, как и столица, был нарисован в виде нескольких домиков. Но это можно будет потом уточнить по атласу, который сейчас свернутый хранился в кожаном тубусе, притороченном к ранцу вместо скатки.

Машина начала поворачивать, Воронцов наклонился к смотровой щели. Все, дорога, идущая вокруг города, кончилась, и машины снова шли на север прямо через черный дремучий лес. Снаружи сразу стало темнее, кроны были какие-то особо густые, широкая дорога сузилась до двух полос, сразу было видно, что по ней катаются регулярно, ямы стали встречается чаще.

— Ваше благородие, — обратился к нему Вран, было видно, что с момента, как машина въехала под своды леса, который стеной стоял буквально в нескольких метрах, водитель стал гораздо сосредоточенней, и боле нервным, — я закурю?

— Кури, — разрешил Воронцов.

Вран обрадовался и вытащил дешевый стальной портсигар, достал оттуда самокрутку. Да, табак, конечно, у него был ядреным, не сравниться с утонченным, взятым из табачной лавки проклятого Новограда. Стараясь не пускать дым в сторону важного пассажира, шофер слегка расслабился.

— Так вот, значит, — продолжил он, — места у нас лихие, проклятых много, как людей, так и тварей, не в Заречске, понятно дело, а в округе. Ведуны наши не успевают ставить охранные знаки силы, как те их, хоть и не без труда, но сносят. На земле барона несколько десятков деревень, ведун у нас очень сильный, не дает нечисти к городу подойти. Но вот так просто сходить в соседнее селение, не выйдет, только в группе и только с оружием, за любой околицей начинаются дикие земли. Да что я вам рассказываю? Вы же и сами это знаете.

Фальшивый боярин Воронцов благосклонно кивнул, мол, да, знаю.

— Но нечисть еще не все беды, — продолжил водитель, — люди лихие по трактам шарят, народ похищают и убивают, как-то ведь договариваются с проклятыми, теми, что разумные.