Алессандра, закусив губу, всматривалась в лица детенышей.

– Не уверена, – сказала она, – но это только вопрос времени.

– Тут пятнадцать детенышей! Если они погибнут, ты представляешь, какого размера омертвение охватит часть Однолунной Земли?

Алессандра со свистом втянула в себя воздух.

– Раньше надо было думать! – рявкнула она. – Полтора века прожил, а все еще щенок щенком! Значит, так… я попробую остановить в них все процессы, посмотрю, кого еще можно спасти…

– Ты умеешь останавливать время?

– Никто не умеет останавливать время, неуч! Время будет идти точно так же, но изменения в их телах остановятся. Понимаешь?

Дирке кивнул.

– Изменения прекращаются только в… мертвых телах, – пробормотал он.

– Да. Для всего мира они будут мертвы в трех измерениях. Может, оно и к лучшему…

Он отшатнулся:

– Но это значит, что…

– Омертвение, скорее всего, все равно поглотит часть этого леса. Но хоть какой то шанс. – И она вскинула руку, словно приветствуя кого то вдали.

Сначала на кончиках ее пальцев засиял белый свет. Он клубился, скатывался в шар, и вдруг от этого шара к каждой гигантской пробирке пронеслись крошечные фейерверки. Фейерверки вспыхнули, не причинив емкостям вреда, а на месте вспышек засияли циферблаты часов.

– Время лишь мера всех изменений в мире, – примирительным тоном заговорила Алессандра. – Смотри, белые стрелки показывают ход времени в окружающей нас реальности: с каждой секундой мир становится старше на один «тик». Зеленые покажут ход процессов в телах детенышей. Как их клетки насыщаются кислородом, делятся…

Дирке смотрел во все глаза. Стрелки часов действительно раздвоились – каждая на белую и зеленую. Особенно хорошо это было видно на быстрых секундных. Но зеленые стрелки очень скоро начали отставать, затем замерли совсем.

Вокруг резко похолодало.

– Плохо… – покачала головой женщина, – так и начинаются омертвения. Ты выполнишь еще одно мое поручение?

– Все, что скажешь! Мне никогда не загладить…

– Некогда болтать! – Алессандра что то поискала у себя за плечом и словно сунула руку в невидимую сумку. Достала из пустоты черный бархатный мешок размером со школьный рюкзак.

– Загляни туда.

Дирке только приоткрыл его, и лаборатория озарилась фиолетово синим светом.

– Это же Волчья карта! – выдохнул он.

– Совершенно верно, – усмехнулась Алессандра. – К счастью, я забрала ее. Нечего такому артефакту делать в лапах охотников за детенышами. С этого момента единственный живой детеныш, чье место и время рождения тут можно будет найти, – моя внучка. Ну, может, нам повезло, и в витках наших миров остались еще волчата, которых мы упустили…

Вокруг потемнело, здание слегка тряхнуло, но Алессандра и Дирке удержались на ногах. Жидкость в сосудах угрожающе забурлила.

– Что я должен сделать? – спросил оборотень.

– Ты знаешь Москву? Ближайшую из крупных столиц этого мира? Отнеси карту туда, разыщи Стеллу Резанову. Она сумеет ею распорядиться.

– А ты?.. Ты не выживешь в омертвении…

– Я попытаюсь. Ну же… оборачивайся.

Гигантский волк снова навис над Алессандрой. Она закрепила на нем мешок.

– Беги, не задерживайся.

Дирке еще секунду всматривался в лицо Алессандры своими желтыми глазами, пока она не хлопнула его, как коня по крупу:

– Проваливай, время бесценно!

Волк сорвался с места, одним прыжком достиг стены, пробил окно и, в россыпи стекол, ринулся в объятия леса.