Варяг благодарно улыбнулся. Он выиграл битву.

Глава 8

— Знаешь, что тебе за это будет? — сурово посмотрел майор на стоявшего перед ним румяного парня лет двадцати двух.

— Нет, — прозвучал напряженный голос.

— Так вот, тебе светит не менее десяти лет тюрьмы. Неплохо, а?

Краснощекий молчал, переминаясь с ноги на ногу.

— Да ты присаживайся, вот стул. В тюрьме хоть и будет время посидеть, но все же ноги беречь нужно. Рассказывай, как всё получилось.

Краснощекий скромно устроился на самом краешке стула.

— Даже не знаю… Он мне похабщину сказал — дескать, ты сейчас здесь, а за забором твою кралю богатенькие чуваки потягивают… Я не хотел его убивать — просто ударил, а он захрипел, схватился за горло и повалился на пол. Я не сразу сообразил, сто убил его, — только потом, когда другие ребята подошли…

— Да-а, влип ты, парень, в дерьмо по самые уши. Невеселая получается история. Всю жизнь себе обгадил одним непродуманным поступком. Ты мастер?

Краснощекий кивнул.

— Мастер… по рукопашному бою.

— Учебные классы, мой друг, это тебе не место для разборок. Здесь совсем другие отношения! Разведчик тем и отличается от простых смертных, что способен улыбаться самому заклятому врагу. Выдержка должна быть, мой друг. Это без свидетелей разведчик может вспороть врагу брюхо и выпустить кишки наружу, а в присутственном месте не должно быть ни одного враждебного действия. Ты меня понял?

<style name="BodytextSpacing1pt">-Да.

— Ни хрена ты не понял, — в сердцах махнул рукой майор. — Даже сейчас ты не о покойничке думаешь и не о предстоящем наказании, а о том, как тебя встретят на зоне. Ведь так?

Щеки парня заалели еще сильнее.

— Так.

— Может быть, и правильно делаешь, что думаешь об этом, — сказал с печалью в голосе майор. — А встретят тебя, прямо скажу, неважно. Хотя бы уже потому, что ты успел засветиться в нашей спецшколе и целый год носил милицейскую форму. Следует признать — не любят зеки нашего брата! Если ты попадешь на милицейскую зону, у тебя есть еще шанс выбраться оттуда с нетронутой задницей, а если попадешь в обыкновенную, то, поверь мне, шансов никаких!. Набросят тебе на горло шнур и будут потешаться над тобой всем бараком. Тебя как зовут?

— Николай. Николай Радченко.

— Колька, значит, — вздохнул майор. — Так вот, на зоне тебя станут называть Ольгой! А бабья доля в мужском бараке незавидная. Несмотря на твою силу, тебя заставят отдаваться за пару затяжек! Но-но, не сверли меня глазками-то, я тебе не тот бедный курсантик, я ведь тебя и пристрелить могу! — похлопал майор по кобуре, висевшей у него на поясе. — Тем более что кобура у меня не застегнута, вытащу в долю секунды и вобью в твою твердолобую башку несколько порций свинца. И, что самое интересное, мне ничего за это не будет! Ровным счетом ничего. Объясню начальству, что защищался, обрисую в мрачных красках твое поведение, скажу, что ты на меня напал, а я защищался, и начальство мне с легкостью поверит. Ты для всех уже никто! Тебя уже вычеркнули из всех списков, так что поумерь свою прыть и слушай меня внимательно. Ты вообще знаешь, кто я такой?

— Наслышан. В нашей школе вы возглавляете особый отдел.

— Верно, — майор слегка улыбнулся. — Я не подчиняюсь вашему генералу, у меня имеется свое серьезное начальство, но и в мои обязанности входит следить за порядком в школе.