А потом ухватить его жесткой хваткой под руку и повести за собой, пока он еще не пришел в себя, подчиняя его своей воле и демонстрируя конкуренткам свои неотъемлемые права.

Или применить прием военных «вызвать огонь на себя». Плавно отодвинуть блокнот в сторону, чтобы открыть ему вид на безупречно прекрасное создание. Немного помедлить, чтобы оценил то, что находится перед ним, но не слишком долго, пока брюнет не успел открыть рот для дурацких вопросов. Затем провести яркими коготками по его груди и томным контральто пропеть, гипнотизируя его взглядом:

— Дорогой, ты слишком много работаешь. Ты заслужил сегодня право на отдых с лучшей женщиной мира. Со мной.

И Анна, скрутив в стальную спираль всю свою волю, отключившись почти полностью от окружающих, решительно направилась в сторону тента на негнущихся от напряжения и страха ногах. Почти уткнувшись грудью в мускулистый мужской торс, она инстинктивно потянула к себе блокнот, машинально повинуясь отпечатавшемуся в мозгу сценарию. Она успела заметить расширяющиеся от недоумения синие глаза под длинными и загнутыми, как у женщины, черными ресницами…

Почему-то она заговорила сразу же по-английски, хотя до этого даже не задумывалась о национальности брюнета. И не ошиблась. Видимо, сработал инстинкт.

— Не пытайтесь вспомнить, сэр. Мы еще не знакомы. Знаете, ваше поведение на пляже напомнило мне одну легенду о Жорже Сименоне. Однажды он поспорил, что если его поместят обнаженным вместе с пишущей машинкой на пять суток в стеклянном кубе на площади Пляс-Пигаль в Париже, напротив «Мулен-Руж», то за эти пять дней заточения он успеет написать роман. Вы тоже рассчитываете выиграть пари?

Недоумение на лице незнакомца, по мере прокручивания в мозгу услышанных фраз, постепенно сменилось на довольно дружелюбное выражение. Он даже сам опустил блокнот и сделал шаг назад, чтобы получше рассмотреть внезапно возникшее перед ним диво. Весьма симпатичную девушку среднего роста, со стройными бедрами и высокой, упругой грудью. Безусловно, интеллигентную, даже без очков. Большие изумрудные глаза загадочно мерцали под густой челкой золотисто-медовых волос, спадающих свободно почти до плеч. Чувственные губы приоткрывали перламутр ровных зубов. Одета не по пляжному. Зеленоватое, в тон глаз, открытое платье свободного покроя, гладкая и нежная кожа со следами легкого загара… Кстати, бюстгальтера под платьем не было, и по-египетски нахальное солнце нескромно высвечивало очертания груди с возбужденно торчащими сосками. Босиком, босоножки в руке. Похоже, как и он, появилась здесь совсем недавно.

Видимо, этот осмотр окончательно удовлетворил черноусого красавца. Он усмехнулся и весьма приятным голосом расслабленно заявил:

— Забавно, что вы вспомнили о Сименоне. Один из моих любимых писателей с недавних пор. Тоже увлекаетесь детективами о комиссаре Мегре?

— Ни в коем случае. Я же женщина. Просто я лингвист по образованию. Читала его книги и саморекламу в оригинале, когда изучала французский, вместе с другими авторами-франкофонами.

Стоящий напротив незнакомец еще раз как-то странно и пристально посмотрел на нее, а потом спросил после некоторой запинки, с непонятной надеждой и, одновременно, с едва заметным сарказмом в голосе:

— Простите, прекрасная незнакомка, а любовные романы вы читаете? Как женщина?

Разочаровывать «синеглазку» второй раз подряд Анне не хотелось, поэтому она, не задумываясь, кивнула головой.

— Как женщина, да, конечно. Любовь — это ведь чисто женская блажь. Мужчины заняты более серьезными делами. Бизнес, спорт, политика, пиво.

Уточнять, что за всю свою жизнь она не прочитала и десятка художественных изданий на эту животрепещущую тему, она не стала.