Вот только их совместное пребывание в Хургаде завершится гораздо быстрее. А что будет дальше? Особенно, если он так и не решится признаться в своих чувствах? Или сделает это только в своем романе, заочно и беспредметно. Извечный удел и привилегия писателей — изливать горе и радости в опосредованной форме, доверяя их только бумаге. Австрийская муза улетит в свои альпийские горы, на родину Вольфганга Моцарта и Иоганна Штрауса, Зигмунда Фрейда и Тони Зайлера… И оставит его вновь наедине с самим собой, без всякой творческой поддержки.

Однако на этот раз ему не пришлось долго ломать голову над дилеммой продолжения ночи. Организм, усталый от накопившихся за день впечатлений, все же взял свое и увлек своего хозяина в новое плавание по романтичным морям любовных сновидений. Во сне он опять видел Анну. Они плыли вместе, под водой, в аквалангах, как резвящиеся рыбки, любуясь друг другом и сказочно волшебной жизнью моря. Это было так прекрасно. К тому же не требовалось никаких слов. Ведь рот человека в акваланге все равно закрыт резиновым загубником. Они объяснялись только жестами. Впрочем, и без жестов было понятно, что они любят друг друга. Для этого достаточно было просто прикоснуться к ее телу рукой, и по пальцам сразу же пробегали искры. Как будто в зеленовато-голубой, прозрачной толще плыли рядом два электрических ската. Сказочное видение быстро утешило его и увело прочь от разочарований предыдущего сна. До обычного утреннего пробуждения оставалось еще много времени, и он вполне мог успеть насладиться еще не одним очаровательным приключением рядом с ней, со своей возлюбленной. К сожалению, пока только во сне.

Очарование первых поцелуев, к сожалению, в последующие дни осталось только в памяти. Как ни странно, но романтическое расставание у входа в отель больше не повторялось. Да, они совершенно не целовались эти несколько суматошных дней. Даже вели себя нарочито сдержанно, как будто сделали шаг назад для того, чтобы осмотреться. Чтобы лучше увидеть и разобраться друг в друге. Как будто оба, не сговариваясь, взяли тайм-аут, прежде чем перейти к более сложной стадии человеческих отношений.

У Анны и Роберта началась бурная экскурсионная жизнь. Вначале, то ли поездка, то ли поход по «Цветному каньону», как назвали его арабы, на Синайском полуострове. Так сказать, по следам пророка Моисея, или, по-арабски, Мусы, водившего когда-то библейских иудеев по этой пустыне многие годы. Местами проход между скалами из песчаника, украшенного изумительными по фантазии природы узорами, сужался до такой степени, что даже с их стройными фигурами было трудно протиснуться в щели и галереи. Кое-где приходилось просто ползти по проходу, скатываясь головой вперед на руки коллег по туризму.

Самое странное, что все арабские гиды почему-то любили поговорить на темы любви, свадьбы и семейной жизни, как будто внушая иностранным туристам, что главной целью человеческого бытия является продолжение жизни себе подобных. Анна узнала много полезного о местных обычаях, которые могли бы пригодиться, если бы она была очарована каким-нибудь местным бедуином или коптом настолько, чтобы стать его новой и самой любимой женой. Или если бы ее похитили, как и полагается в страшных историях о тайнах восточных гаремов, для украшения шатра какого-нибудь шейха или вождя племени в качестве наложницы.

Потом они отправились, как и полагалось туристам из Европы, обремененным классическим европейским образованием, на «земли фараонов», чтобы окунуться в легендарное древнее прошлое этой страны. На это ушло целых два дня. Дорога туда и обратно оказалась весьма долгой и изнурительной, несмотря даже на наличие кондиционера в автобусе и Роберта рядом. Без его психологической поддержки она бы вообще не выдержала. К тому же он оказался настоящим кладезем знаний по древнему Египту, вполне способным заменить профессионального гида, скромно объяснив это влиянием наследственности.

— Видите ли, Анна, моей заслуги в этом нет.