— Роберт, ты все слишком драматизируешь. Может быть, так было когда-то, во времена фараонов и парусных каравелл. А в век электронной почты и мобильных телефонов мы не сможем затеряться, если сами этого не захотим. Однако я с удовольствием поговорю с тобой на тему нашего будущего. Кстати, и литературного в том числе.

— Литературного? — удивленно переспросил возлюбленный.

— Именно так, дорогой. Ты на меня подействовал весьма вдохновляюще во всех отношениях. Стал моей литературной и сексуальной Музой.

— Ты что же, хочешь сказать, что тоже решила заняться любовными романами? — от неожиданной новости Роберт даже начал покрываться красными пятнами. — Это я так на тебя подействовал? Никогда бы не подумал, что способен на такое.

Он демонстративно развел руками, потом потрогал собственные лопатки и продолжил:

— Боюсь, что ты преувеличиваешь. У Музы должны быть крылья, насколько я помню. А у меня за спиной все гладко и даже не чешется. Значит, не растут. Я уже не говорю о некоторых половых различиях. Муза должна быть женского рода…

— Про половые различия я помню, радость моя. Ты мне их убедительно продемонстрировал в работе. Но для вдохновения в творчестве не это главное. И мифологию мы подкорректируем. Ладно, давай закончим на этом дискуссию. Слишком интеллектуальная получилась для раннего утра. Встретимся за завтраком, тогда и продолжим. Я хотела бы еще немного поспать, если ты не возражаешь. Ты меня совершенно замучил, и мне просто необходимо восстановить свои силы.

— Для следующей ночи? — спросил Роберт с весьма горделивым видом самца-победителя. И даже слегка приосанился, придав лицу многообещающее выражение. — Честно говоря, я бы не возражал против более раннего повторения. Я даже готов остаться рядом с тобой.

— Ради бога, только не это! — шутливо запротестовала Анна. — Я этого сейчас не переживу. Вот через пару часов буду опять свежа, как майская роза, мистер Чествик. Тогда мы опять сможем воссоединиться. Да и на море было неплохо побывать. Мне очень понравилось плавание с аквалангом. Весьма повышает сексуальный аппетит, как выяснилось.

— С сексуальным аппетитом у меня и без акваланга все благополучно. Достаточно только увидеть тебя или взять за руку. А насчет акваланга? Я даже начинаю ревновать к нему. Жалею, что обучил тебя этим водным премудростям, — шутливо заметил Роберт.

— А зря. Он нас сблизил еще больше, так что ты должен быть ему благодарен.

— Я больше благодарен себе самому. Прежде всего за то, что сумел заметить тебя на пляже. Там было много других женщин. Хотя, конечно, ты весьма выделялась своей красотой, так что особой заслуги в этом нет.

— Спасибо за комплимент, Роберт. Мне кажется, тебе, скорее всего, помогло писательское чутье. Особенно после того, как я сама воткнулась в твой блокнот.

— Ну, хорошо, будем считать, что, ведомые руками судьбы, мы шли навстречу друг другу, пока не встретились. Так что оба заслужили похвалы за то, что эта встреча состоялась. Ладно, дорогая. Я вижу, что тебе действительно надо немного поспать, как и мне тоже. Я пойду. До встречи за завтраком. И спокойного утра.

Он опять поцеловал ее, легко и нежно, в обе груди, затем в губы. Потом ласково провел кончиками пальцев по животу, игриво прошелся по завиткам волос и интимным складкам внизу. Опять демонстративно вздохнул, подчеркивая горечь расставания, и, набросив одеяло на ее обнаженное тело, пояснил:

— Никто не должен видеть эту красоту, кроме меня. Теперь я начинаю лучше понимать мусульманских мужчин, облачающих своих жен в паранджу.

— Уже чувствуешь себя собственником моего тела?

— Еще нет. Но стремлюсь стать им.