Сим Лолнесс испустил вздох облегчения. Уф-ф! Вот оно в чем дело. Он поцеловал Майю в лоб, словно она расплакалась из-за потерянного наперстка, и вышел в сад.

Тоби сел рядом с Майей. Он чувствовал себя ужас как неловко. Ему хотелось что-то сказать маме, но он не знал что.

Он мог бы, например, сказать: «Не огорчайся, она была старая». Или: «Не горюй, она была глупая». Но, по счастью, не сказал ни того ни другого, просто долго молча сидел рядом с матерью.

В тот день, глядя на Майю, Тоби понял, что, оплакивая умерших, плачут еще и об утраченных надеждах.

Майя плакала сейчас и о той матери, какой у нее никогда не было. Не было и теперь уже точно никогда не будет. О ласковой и любящей маме, которую она никогда не знала и никогда не узнает.

До этого дня где-то в самой глубине души Майя словно продолжала надеяться на материнскую ласку, на сердечное слово, которые искупят все обиды и всю несправедливость. Но смерть убила и ласку, которой никогда не было, и сердечное слово, которого никогда не говорилось.

Тоби подумал, что недобрая его бабушка в последний раз не пожалела дочку — Майя плакала из-за нее при жизни, плакала из-за нее и после смерти.

Двойной эффект Радегонды: горе и от живой, и от мертвой…

На следующее утро Майя собрала чемодан.

18

Старина Зеф

— И речи быть не может!

Профессор рассердился не на шутку.

— Отправиться на Вершину одной! Снизу вверх по всему Дереву в жалком платьишке, шали и с чемоданом! Да по мне лучше вымазаться медом и сесть посреди муравейника! Нет, нет и нет!

Майя Лолнесс была кроткой женщиной, она слушалась своего мужа, была к нему ласкова и внимательна, но на этот раз он перешел границу дозволенного. Взмахом руки Майя отправила в полет чернильницу, опрокинула письменный стол Сима и спокойно сказала:

— С каких пор ты решаешь за свою жену, профессор? Я делаю ровно то, что считаю нужным.

Разбуженный шумом, на пороге появился Тоби в пижаме.

— Я нечаянно опрокинул стол, — сказал Сим, не желая обнаруживать перед сыном ссору.

— Нет, это я разгромила твой кабинет, мой любимый Сим, — поправила мужа Майя.

Тоби улыбнулся. Он знал характер своей мамы. Даже ангельское перышко может выколоть глаз, если взяться за него не с той стороны. Но когда заметил чемодан, изменился в лице.

— Я уезжаю, Тоби, — объявила Майя. — Ровно на две недели. Хочу немного побыть со своей умершей матерью. Скоро вернусь. Позаботься о папе и никуда не лезь…

— Лучше ты не лезь не в свое дело! — вкрадчиво посоветовал жене Сим.

Если профессор обратился к жене на «ты», значит, и впрямь нашла коса на камень.

— А ты, Тоби, позаботься о доме. Я уезжаю вместе с мамой.

Майе нечего было возразить. Она смотрела, как Сим подобрал несколько бумажек и положил их в рюкзак.

Четверть часа спустя они стояли на пороге и давали Тоби последние наставления.

— Если тебе что-то понадобится, обращайся к Ассельдорам. Мы предупредим их по дороге.

Тоби поцеловал родителей. Майя разволновалась. За двенадцать с половиной лет она ни разу не расставалась с сыном больше чем на три дня. На прощание она сказала ему: «Смотри не простудись», просто чтобы сказать что-то материнское, и застегнула верхнюю пуговицу на пижаме.

Поздно вечером Лолнессы добрались до фермы Сельдор.

Они знали о магическом чутье семейства Ассельдоров на гостей и всё же очень удивились, увидев на большом столе два красивых прибора. Все остальные уже поужинали и музицировали в соседней комнате.