Все, для нас бой фактически закончился. Где-то через полчаса поступил приказ на свертывание и выдвижение в поселок.

По дороге я снова увидел несколько подбитых боевых машин, но они были ржавые. Это явно был результат боев еще прошлого года. А вдоль дороги тянулась линия брошенных окопов. «Неужели тут столько чехов было?» — подумал я, удивляясь их длине. — «Или они тут сидели по человеку на километр»?

Наша батарея остановилась как раз возле школы — все-таки мы не ошиблись, и карта была права. Я поздравил Андрея, и сказал, что привязка была правильной. Поэтому, похоже, мы попадали примерно туда, куда и целились. Он пожал мне руку, и мы обнялись.

На школе белой краской была сделана огромная надпись — «Да здравствует бессмертная крепость Старый Ачхой!».

— Почему по-русски? — подумал я вслух. — Почему не по-чеченски? Для нас, что ли, писали?

Пехота устремилась вперед, преследуя противника, так что на окраине, похоже, остались мы одни. Во всяком случае, ни соседей справа, ни соседей слева, я не только не видел, но даже и не слышал.

Чем должны были заняться наши доблестные бойцы? Угадайте с трех раз! Ну, конечно же, исследованиями и поисками.

Для начала почти все полезли в школу, Зерниев почему-то в какой-то сарай, а я пошел немного в сторону. Там стоял полуразрушенный двухэтажный коттедж, и он чем-то привлек мое внимание.

Пробравшись по грудам битого кирпича и щебня, я прошел внутрь не через двери, коих, как мне показалось, и не было, а через пролом в стене. Бетонная плита перекрытия между этажами от попадания снаряда в дом рухнула одной стороной вниз, перебив и разрушив все, что было в двух из трех нижних комнат. А вот третья комната была полностью цела.

Я осмотрелся. Ничего ценного и интересного. Полупустой шкаф с какими-то тряпками, довольно старое облезлое шатающееся трюмо. Я посмотрел на себя в зеркало и поморщился. Вид, как у профессионального бандита, только армейский головной убор резко контрастировал с остальным обликом. Хотя, впрочем, он уже успел прилично запылиться, так что существовал вполне реальный шанс, что и он вскоре гармонично вольется в общую картину.

В отличие от большинства наших бойцов, я не стал бить зеркало — в чем оно виновато? — а отошел к бывшему окну. На окне я обнаружил стеклянную фигурку олененка. Мне она показалась очень милой и забавной, и, секунду поколебавшись, я все-таки забрал ее с собой. Незачем ей здесь впустую пропадать.

Те, кто полез в школу, оказались крайне разочарованы. Это было совсем не то, что в Белготое. Там и парты, и стулья были еще на месте, на стенах висели портреты и пособия, а на школьных досках можно было еще даже писать мелом.

Здесь же школа была практически пуста, как будто отсюда все давно растащили то ли по домам, то ли по машинам, то ли спрятали в лесу или зарыли в землю. Да еще половина перекрытий от обстрела рухнула вниз.

Зерниев нашел в сарае какие-то тюфяки, но они были до того старые и грязные, что немного поковырявшись с ними, наш боевой хоббит плюнул на них, и предложил сжечь.

— Ну, жги, — сказал Найданов. — Тут и так все горит. Одним пожаром больше, одним меньше…

План Зерниева не удался только по одной причине — никто не захотел давать на это дело свои дефицитные спички, а своих у маленького бойца не было.

Полдня мы еще шарахались на этом пятачке, а к вечеру прибыл сам Санжапов, приказал продвинуться немного вперед, и развернуть батарею.

Что же! Это дело привычное.

Мы проехали вперед — на другую окраину поселка. Многие дома по ходу нашего движения были разрушены, многие горели. Может быть, это был результат и нашей боевой работы. Кто знает?

В указанном нам месте мы, во-первых, переломали все заборы между огородами, чтобы они не мешали нам передвигаться, выставили минометы, назначили дежурные расчеты, а машины загнали в соседний двор.