— И снова промчалась?

— Нет, на этот раз не фига! Перегородили дорогу БРДМ и остановили.

— И кто там?

— Два офицера и водитель. У одного один глаз дергается, а другого — другой. Искали свою часть, а заехали в Первомайский.

— И что там было? В Первомайском?

— Говорят, ничего. Проехали одну улицу, потом сами сообразили, куда они заехали. Развернулись на перекрестке, и по газам. Рвали так, что думали — перевернутся. Никого не заметили.

Я слушал рассказ со все возрастающим изумлением. Никаких сомнений, это они говорят о той самой машине, которая встретилась мне в первую ночь у Первомайского!

— Они случайно ни гранатометный взвод искали? — спросил я у рассказчика.

— Не знаю я, — ответил он. — Не говорили… А ты с чего взял?

Я рассказал о ночной встрече.

— Ну, похоже, что они, — неопределенно высказался контрактник Эдик, (именно он рассказывал нам эту веселую историю).

— Надо же! — продолжил я, — оказывается наши части уже были в Первомайском, но мало кто об этом знает.

Я сказал в пустоту, этот случай уже никого не интересовал. Пришел прапорщик Изам с новой бутылкой, и все засуетились, протягивая тару.

Для меня это была уже вторая стопка. Собравшиеся у костра папоротники и ваучеры заговорили на своих родных языках, и я понял, что больше мне делать здесь нечего. Я встал, и отправился к Зариффулину. Давно у него не был, а землянка Волкова и Дынина мне уже, признаться, несколько осточертела.

По дороге я заглянул в «Урал», где сваленная в кучу, хранилась наша связь — мотки провода, телефонные аппараты, и одна рация. Все это добро принес и загрузил Гарри, а вот присматривал за всем этим я сам.

Когда мы еще оборудовали позицию, Донецков приходил с идеей провести связь между мной и Зариффулиным. К счастью, мы вовремя сообразили, что провод придется тащить через шоссе, и что там с ним вскоре случиться, долго гадать не надо. В общем, капитан просто тихо куда-то ушел, и больше у меня не появлялся. А вскоре после этого Рустам и попросил меня присмотреть за имуществом — все-таки за него надо отчитываться! «Учет и контроль! Контроль и учет!» — как говорил когда-то товарищ Ленин.

Я перешел дорогу, и первым, кто мне встретился, был рядовой Калиев, ожесточенно ломающий ящик из-под снарядов на дрова. Он был так увлечен своей работой, что не обратил на меня никакого внимания. Да и почему, собственно говоря, он должен обращать на меня особое внимание? Тут постоянно появляются товарищи с большими звездами, а уж на таких как я, (у которых знаки различия предусмотрительно сняты), и внимания обращать нечего — до того нас много.

Я прошел дальше и осмотрелся. Ничего необычного здесь не было. Так же, как у всех, горели костры, над ними закипали котелки с водой, кто-то что-то шил, кто-то валялся в бесчувствии на ящиках, или прямо на земле, а кто-то шнырял туда — сюда по землянкам.

Однако я немного ошибся. Кое-что меня удивило. Землянки были совсем не такие как у нас с Волковым. Над поверхностью ничего не возвышалось, а входом служила самая настоящая дыра.

Я выловил пробегавшего мимо Узунова.

— Слушай, сержант, — спросил я. — А как вы себе землянки устроили?

— Очень просто, — ответил он. — Вырыли ямы, сделали ступеньки с одной стороны, сверху закрыли все отломанными крышками от ящиков, и насыпали на них земли.

Я отпустил Узунова, и он тут же ускакал по своим делам. Я же подошел к одной из землянок поближе. Оттуда явно слышались чьи-то голоса. Мне пришло в голову спуститься, и посмотреть на жизнь подчиненных изнутри.