Страшно захотелось курить. Варяг пошарил по карманам дубленки. Пусто. Что ж, придется помучаться, и, не теряя времени, он снова зашагал вперед. Лес был полон разного рода и звериных и человечьих троп, и Варяг теперь шел по ним, благодаря Бога, что не очень сильно проваливался в снег.

Неподходящее это было время, чтобы думать о чем-то другом, кроме спасения своей жизни, тем не менее мысли о причинах происшедших с ним событий не оставляли его ни на минуту. Даже если Нестеренко «прокололся», не предусмотрев всего, непонятным оставалось одно: кому нужна была его, Варяга, смерть уже здесь, в Москве, когда он был в руках и обезврежен? Вряд ли это были его новые американские коллеги, друзья покойного Монтиссори, еще меньше была вероятность того, что это нужно ФБР. Ясно, все случившееся с ним в Шереметьеве спланировано здесь и заинтересованы в его смерти очень крупные люди. Если это люди ФСБ или МВД, целью которых было упрятать Варяга за решетку, то почему бы не довести дело с кокаином до суда или придумать что-нибудь поинтереснее. К примеру, шлепнуть кого-то, а обвинить в убийстве «смотрящего». В этих делах У наших спецов большой опыт. Может быть, конечно, и спецслужбы. Не обязательно ФСБ, где у Егора Сергеевича всегда были свои люди. Какая-нибудь иная силовая структура. Они ведь особо не церемонятся. Пуля в лоб, и все дела. Но почему тогда его не убили раньше? Еще до американской тюрьмы, например, когда он мотался осенью по России? Если уж кому-то он так не понравился, тогда его убрать не стоило никакого труда. Да-а! Сплошные вопросы!..

Варяг резко остановился. Какая-то мысль промелькнула в его голове и быстро исчезла, и теперь он пытался вспомнить, что именно заставило его почувствовать тревогу. Что-то было? Что-то было еще до тюрьмы? Еще до убийства Монтиссори? Что – он не помнил теперь, но определенно знал об этом.

Вдруг Варяг насторожился. Его тело напряглось, как перед прыжком, хотя мозг еще не осознал почему. Новый посторонний звук. Варяг замер, прислушался. Далекий ровный гул, совсем не похожий на шум дороги или вой двигателей самолета, доносился сквозь ельник. Варяг закрыл глаза и стал вслушиваться.

Звук напоминал гул трансформаторной будки, а это значило, что где-то совсем рядом находится либо поселок, либо какое-нибудь подмосковное предприятие. Не было никакой гарантии, что там его ждет удача и спасение. Но у Варяга не было выбора, а времени оставалось все меньше и меньше, все равно ему нужно на что-то решаться, идти в каком-нибудь направлении. Долго не раздумывая Варяг двинулся вперед, держа пистолет наготове.

Сидя на заснеженной дороге, водитель Серега обалдело смотрел на догорающий милицейский «мерседес». Пламя ярко освещало стоявшие по краям дороги строгие ели, унося в черное небо целый сноп искр. Языки огня плясали по останкам капитана, еще полчаса назад беспечно болтавшего о праздничном новогоднем пиршестве.

Рядом застонал Николай. Сержант обернулся и посмотрел на раненого. Тот, скрючившись мешком, лежал в сугробе и корчился от боли. У Сергея все еще дрожали руки, после того как он добрых тридцать метров из последних сил тащил по снегу едва посильную для себя ношу, своего изувеченного здоровущего напарника, старшего лейтенанта милиции Софронюка. Он торопился спасти его и себя от неминуемой гибели. Машина взорвалась в тот самый момент, когда сержант, потеряв последние силы, под тяжестью напарника повалился на дорогу. Взрыв был такой силы, что Серега мгновенно оглох и ослеп, про себя попрощавшись с жизнью. Но все обошлось, оба остались живы. А труп застреленного капитана Битюкова догорал возле «мерседеса». Сергей, не веря своему счастью, смотрел на догорающий «мерседес» и на то место, где мог бы лежать его собственный обугленный труп.