Было трудно разобрать, насколько тяжелы раны. Молодое лицо незнакомца – на вид ему было меньше тридцати лет – искажала боль. Это лицо было очень красиво. Горячей волной на нее нахлынуло влечение. Досадуя на себя, Кэтрин тесно сжала бедра и наклонилась, чтобы осмотреть раненого.

Сняв шлем, она увидела, что его лицо покрыто капельками крови, а вот потным, против ожидания, оно не было. Кровоподтеки показались старыми. В тусклом свете звезд ей почудилось, что кровь раненого имеет желтоватый оттенок. Игра воображения? Может быть. Ей уже доводилось видеть кровь, когда она работала медицинской сестрой, но с таким она еще не сталкивалась.

«Необходимо вызвать полицию», – подумала она, – или скорую помощь".

И все-таки что-то ее удерживало. Ей почему-то не хотелось просить о помощи посторонних; она и сама не понимала почему. Она осторожно прикоснулась к щеке раненого. Кожа была горячей. Но не потной. Почему же?

Кэтрин подняла веко и на мгновение встретилась с холодным взглядом незнакомца. Глаз тотчас же закрылся, стоило ей убрать палец. Человек вздрогнул и застонал. Теперь в его стонах можно было различить какие-то слова, но смысла их она не могла понять. То ли он говорил на каком-то иностранном языке, то ли это был просто бред, вызванный нестерпимой болью.

Она попыталась разобрать хотя бы одно-два слова, но безуспешно. Один слог этого певучего языка плавно переходил в другой, без всякой разбивки.

Вокруг продолжал кружить холодный ветер. Она обернулась: не наблюдает ли кто? Но все спали. Кэтрин сама себя не узнавала. Что-то в ней яростно взывало: возьми его в свой дом, выходи! Безумие какое-то. Он совершенно незнаком ей, а она побаивалась и недолюбливала незнакомцев. Есть немало больниц поблизости. Какое ей дело до этого человека, упавшего с неба? А вдруг это агент какой-нибудь коммунистической страны? И как ей могло хоть на мгновение прийти в голову взять его к себе?

Кэтрин низко пригнулась, изучая костюм незнакомца, на котором не нашла ни одного шва. Да и происхождение ткани поставило ее в тупик. Потом взгляд упал на инструменты, валявшиеся рядом. Один из них был похож на карманный фонарик с кнопкой на одном из торцов. Кэтрин осторожно прикоснулась к ней и вздрогнула от неожиданности: из трубки вырвался золотистый луч, скользнул по ветке ближайшего дерева и унесся в высоту.

Ветка упала на землю. Кэтрин выронила трубку, как если бы обожгла ее. Что это? Лазер?

Остальные инструменты она не стала трогать, такими страшными, необычными, какими-то неземными они ей показались. У нее закружилась голова. Происходящее начало приобретать черты чего-то нереального.

Нет, все-таки нужно взять его в дом, снять костюм и посмотреть, что с ним. Вряд ли этот израненный человек представляет для нее какую-то опасность… Однако в доме спит ее ребенок… В прошлом году в Сирии один человек вот так же разбился, ударившись о землю. Помог ли кто-нибудь Теду?

Или он так и лежал в песках, пока жизнь вытекала из него по капле? Кэтрин задумалась. Как затащить этого человека в дом? Он лежит не так уж далеко от дверей, но сможет ли она его поднять?

Она просунула руку под плечи, другой обхватила колени. Она не собиралась поднимать его, просто хотела понаблюдать за его реакцией. К своему удивлению, она обнаружила, что этот рослый мужчина, казалось, весил от силы тридцать-тридцать пять килограммов. Почти машинально Кэтрин поднялась, без особых усилий удерживая незнакомца на руках, и направилась к дому. Распахнув дверь ногой, она внесла его вовнутрь. Слегка задыхаясь скорее от волнения, чем от усталости, – вошла в спальню.

Она осторожно положила раненого на единственное подходящее место большую двуспальную кровать, которую она в течение шести лет делила с Тедом.