Наконец, автозак свернул с улицы на огороженную территорию, неуклюже сдал назад и остановился. Меня вывели первым, придерживая за одежду, завели в трехэтажное безликое офисное здание, оказавшиеся районным судом, и передали двум служащим, с надписью «Судебный пристав» на черной форме. Зал заседаний, куда меня завели, подняв на третий этаж по узкой лестнице, которая, как я понял, предназначалась исключительно для подсудимых и конвоя, был площадью метров пятьдесят, с высокими окнами. Стекло окошек было непрозрачным, и как будто оклеено мелкой сеткой. В зале сидели и стояли с десяток людей. Когда за мной с лязгом захлопнулась калитка металлической клетки, я плюхнулся на жесткую скамью и огляделся. В зале сидела мама и пыталась мне улыбаться, но выходило у нее откровенно плохо. Отец о чем-то, вполголоса, переругивался с молодой женщиной, сидящей за столиком недалеко от места судьи. На последнем ряду лавок сидел отец Саида с каким-то чернявым мужиком и самодовольно улыбался. К решетке подошел молодой хлыщ в тёмно-синем костюме:

— Привет, я твой адвокат. У твоего отца деньги есть?

— Вряд ли. Вон он стоит, спросите.

Адвокат отошел к отцу, чтобы через пять минут, возмущенно фыркая, отойти. Судя по их лицам, итог разговора не устроил ни того, ни другого. Внезапно распахнулась какая-то дверь в дальнем углу зала, вошел худощавый мужчина с постным лицом и в черной мантии.

— Встать, суд идет! — заорала девица за столиком, все как заполошные куры побежали кто-куда, через несколько секунд все замерли в только им понятном порядке.

— Начинается судебное заседание по иску частного обвинения в отношении несовершеннолетнего… по части третьей статье сто двадцать восемь уголовного кодекса Союза Республик, а также о лишении родительских прав и передачи указанного несовершеннолетнего на попечение…. Дело в порядке программы правового сближения с Европейским союзом будет рассматривать его честь судья Гельмут Ван Ноби. В заседание явились несовершеннолетний, стороны и их представители и кандидаты на усыновление несовершеннолетнего, а также представитель прокуратуры с целью защиты интересов несовершеннолетних пострадавших, и адвокат по назначению — хорошо поставленным голосов отчеканила девушка-секретарь: — В заседании принимают участие переводчик…… и секретарь судебного заседания…Процесс будет проходить по правилам упрощенного и ускоренного судопроизводства.

— Отводы составу суда есть?

— Есть — встал отец.

— Кто вы?

— Законный представитель несовершеннолетнего.

— Причина отвода и кого отводите?

— Заявляю отвод судье, меня не устраивает судья, принимающий решение через переводчика и не гражданин моей страны. Судья выслушал переводчика, зачем что-то пролаял, мне кажется на немецком.

— В отводе судьи отказано. Все вопросы разрешены в межправительственном соглашении между Союзом Республик и Европейским союзом. Обжаловать мое определение можете в течении десяти дней в вышестоящий суд. У сторон до начала заседания будут ходатайства?

— Да, ваша честь. У моего доверенного лица, отца потерпевшего Саида Магарова, есть ходатайство об аресте денежных средств на сумму шестьсот тысяч рублей на счету родителей подсудимого либо их имущества на такую же сумму в целях обеспечения гражданского иска.

— Его честь распорядился озвучить ваше ходатайство, когда вашему доверителю будет представлено слово. Пока же суд предлагает начать заседание, по существу. Начинаем. Подсудимый признаете ли себя виновным?

— Ни в коем случае.