— А вот и нет! Стану ли я таскать мешки? Это не дело для воина!

— И я не стану! Мы солдаты и у нас должны быть силы для битвы. Ведь город придется брать штурмом. Их колесничие на стены не въедут. Вот так.

— А говорят там добра сколько угодно!

Разговор перекинулся на извечную тему грабежа.

— Да, в Фивах всего в достатке и девки какие! Пальчики оближешь! Я там бывал и все видел!

— Чего ты мог видеть? Снова врешь!

— Я вру?! Да путь твой поганый язык распухнет в гортани, за такие слова. Я служил в нубийском корпусе три года назад и у тамошнего гиксовского наместника. И мы на кораблях проплавали через Фивы. Я тогда целый день бродил по городу и его базарам. А в порту я был у местных шлюх, и говорю вам, я бы от пары таких рабынь бы не отказался. Что они не вытворяют с тобой и берут не дорого.

— Ты же женат и уже не молод, а все на шлюх смотришь. Смотри мясо сгорит.

Воина захохотали. Тот, к которому они обращались, стал чавкать, поедая горелый шашлык, а затем, прожевав, ответил:

— И что с того? Я и молодому не уступлю в этом деле. Хорошие девки горячат кровь настоящему воину. Тебе этого не понять, ибо ты молод и не разу не сражался по настоящему. А ещё собрался грабить Фивы.

— Мы все станем их грабить! — поддержали его другие.

— Ты сперва на стены взойди и ворвись в город, грабитель! Если не знаешь, что такое брать крепости, то и молчи.

— Да никто её не станет штурмом брать, успокойся. Город окружат и наш командующий Нубти-Сет станет жать, когда город не сдаться сам.

— И долго же ему придется жать, — захохотал старый воин. — Такая крепость, как Фивы продержится не менее года, а то и поболее…

Больше Яхотеп слушать не стал. Эти ничего нового ему не скажут. Он узнал все, что ему было нужно. Носильщики недовольны и потихоньку разбегаются.

Он вернулся в деревню и проник в домик где они с Атлой расположились. Девушка спала, раскинувшись на ложе, и он осторожно тронул её за плечо рукой:

— Атла, ты слышишь меня, Атла?

Девушка открыла глаза и увидела в полумраке лицо Яхотепа.

— Что? — спросила он. — Что-то случилось?

— Случилось. Большой отряд ливийских наемников стоит лагерем недалеко отсюда. Здесь не менее двух тысяч воинов. Хотя вооружение у них и устаревшее, но по ним видно, что это ветераны испытанные не в одном сражении.

— Ну и что? Для этого ты меня разбудил? Я и так знаю, что у них в армии много ветеранов. Чего ты всполошился?

— У меня возник план как их задержать.

— Задержать? Две тысячи наемников? Ты в своем уме, Яхотеп?

— В своем. С ними идут слуги, и рабы носильщики что тащат тяжелую поклажу. Там запасы пищи, и различное военное снаряжение. Я придумал, как нам разогнать их.

— О, боги! Ты точно спятил.

— Да погоди. Выслушай сначала. Я слышал, как носильщики возмущались тем, что им не дают отдыха. Они уже готовы дезертировать, если только нам с тобой подбросить им такую идею.

— И что это даст?

— Ты разве не понимаешь? Это задержит пехоту и к сражению они не успеют. Что толку от нашей с тобой миссии, если мы не принесем пользы Фивам? Сведения, конечно, также кое-чего стоят, но реальная помощь армии многократно больше.

— И что ты хочешь? — она подползла к нему.

— Я принес вот эти тряпки, что носят рабы. Мы наденем их и присоединимся к носильщикам. Сейчас они сидят и жарят мясо на кострах вон там. Предложим им выпить, благо купец, не поскупился на пиво и сделаем свое дело.

— Но если на нас обратят внимание часовые?

— Там такое столпотворение, что никто ничего не разберет.