– Так что, вы хотите купить мои сочинения, если я пошлю телеграмму этому… Сталину? – спросил Вермандуа. Лицо его все больше наливалось кровью. «Вот кто внес в мир то зло, которое теперь его заливает. И террор в таком масштабе, и зверства, и подкуп они, они первые внесли в нашу жизнь. Гитлер только их ученик! Это они положили конец девятнадцатому веку, моему веку!..» Он вдруг почувствовал бешенство. Ему показалось, что в его лице нанесено оскорбление всей мысли, всей французской мысли, всей человеческой мысли. Ему показалось даже, что тени Декарта, Паскаля, Монтеня, Бетховена окружают его и ждут ответа. «Я знаю, что ответить этому господину!..»

– Вы меня не так поняли. Я говорил о двух разных делах. Ваши сочиненья одно, а… – начал равнодушно Кангаров и не докончил фразы. Вермандуа с перекосившимся лицом тяжело встал с кресла. Он сказал только одно слово: merdе… – Только этим словом и можно вам ответить, – прошипел Вермандуа, вставая. Кангаров выпучил желтые глаза. Кто-то из проходивших по гостиной людей на них оглянулся. «Да, когда все, все гибнет, единственное, что еще можно уберечь, – это свое достоинство и независимость. И этому должно быть все принесено в жертву. Бедность? Нищета? Ну и пускай бедность и нищета! Я французский писатель!» С упоением, с подъемом, которого у него не было при отделке самых лучших его страниц, Луи Этьенн Вермандуа повторял слово, еше никогда, верно, не раздававшееся в историческом дворце королей.

Первая часть печатается по кн.: М. Алданов. Начало конца, ч. I, Париж, «Русские записки», 1939 г.

Вторая часть: главы I–VIII по журн. «СЗ», № 68; главы IX–XV – там же, № 69; гл. XVI – там же, № 70; главы XVII–XIX по фрагменту «Командировка Тамарина», «НЖ», № 2; главы XX–XXI по фрагменту «Реквием», главы I–III, «НЖ», № 3; главы XXII–XXIV по журн. «СЗ», № 70; глава XXVII по фрагменту «Бал у короля», «НЖ», № 2. Заключительная сцена романа печатается по тексту, обнаруженному в Бахметьевском архиве.