– Я бы хотела узнать настоящее положение вещей.

Ральф кивнул: он так и предполагал. Несмотря на ее смазливую внешность, она не была похожа на Сдобную Булочку.

– Я собираю команду, чтобы поехать завтра на базу Нхатранг.

Хочешь с нами? – Джонсон был суров, но давал ей шанс. Он тоже был когда‑то молодым, тоже прошел подобную школу и по какой‑то странной причине считал, что она заслуживает поддержки.

– Мне это по душе. Спасибо тебе.

– У тебя есть бутсы?

– Более или менее. – Она купила самые высокие и удобные ботинки в магазине Эдди Бауэре.

– Я имею в виду настоящие бутсы. На них обязательно должны быть стальные шипы на подошве на случай, если ты наступишь на бамбуковую гадюку. – Она этого не знала, а у него был кое‑какой опыт. Джонсон был в Сайгоне с 1965‑го. – Какой у тебя размер?

– Седьмой. – Она уже просто боготворила его. Если ей удастся сделать хоть что‑нибудь, ; так только благодаря ему, и она уже была ему благодарна.

– Я достану тебе пару.

– Спасибо.

Не успела она произнести это, как он исчез. У него была встреча с помощником главы бюро, на которого он наткнулся, на несколько шагов отойдя от Пакстон.

– Что случилось? Ты весь сияешь, – поддел его Ральф.

– Сейчас и ты сияешь. Я получил уже десять телексов из Сан‑Франциско за эту неделю о каком‑то новичке, наверное, племяннике какой‑то шишки. Они не хотят, чтобы его отправляли на север. Они не хотят, чтобы он выезжал за пределы Сайгона. Они боятся, чтобы его не ранили. Они не хотят, чтобы его посылали куда‑либо, кроме этих чертовых чаепитий во дворце. У меня в жизни уже было достаточно головных болей от этих зануд кинозвезд, сваливающихся нам на голову со своей благотворительностью, и этих чертовых племянников.

– Успокойся. Может, он даже не покажется здесь. Добрая половина таких детишек считают, что они свое дело сделали, как только долетают досюда. А уж являться в офис у них нет никаких причин. Кстати, у нас объявилась новенькая блондинка.

– Здорово. Как раз то, что нам сейчас надо. Ральф, ты мне нужен здесь еще на месяц, если ты выдержишь, конечно. – Они весело переглянулись. Они дружили много лет и испытывали друг к другу большое уважение. – Откуда девочка?

– Я забыл. Откуда‑то с западного побережья. Она окончила мой университет. На вид очень ничего себе, но растеряна и неопытна. Я предложил ей поехать со мной в Нхатранг завтра.

– На кого она работает?

– Я не помню. Да она ничего. А если нет – перепугается до смерти и улетит с первым рейсом обратно домой.

– Смотри не ввязывайся в историю. Там сейчас опасно, но мне… Слушай, взгляни‑ка вот сюда. – Он протянул еще один «проклятый» документ, в котором были сведения о запросах на свежие батальоны.

– Господи, они там когда‑нибудь начнут соображать и отзовут наши войска домой? – Ральф Джонсон расстроился, прочитав бумагу.

– Тебе это интересно?

– Мне это уже осточертело. – Они поговорили о других делах: о сообщении о разворачивающейся акции в Чау Вэлей, совершенно безумных докладах о напалме. Обсудили предстоящую поездку в Нхатранг, так что новая девушка окончательно забылась.

Ральф Джонсон остался попить Чаю в пригороде Джиадинх, где был по своим делам. К пяти часам он опять вернулся в город, забрал сводки в офисе и всего на десять минут опоздал в информационную службу послушать новости в обработке «пятичасового одурачивания». Все было как обычно. Кто и где был убит, фантастические потери со стороны коммунистов, статистика, в которую уже давно никто не верил и которую всегда можно было сличить со сводками противника.